Ксенолог с пересадочной станции - Аксюта Янсен

— Знаешь, я чуть психоз себе не заработал, когда в обычной общественной школе нам представляли человечество как одну из рас, полноправно входящих в галактическое сообщество, и в то же время в детских военно-спортивных лагерях нас (а я был далеко не единственный такой) целенаправленно натаскивали на то, чтобы в любом инопланетнике видеть источник угрозы. Вокруг царят мир и процветание, мы, между прочим, живем в одну из самых благополучных эпох. А дома ведутся разговоры об угрозе космической экспансии. С примерами и детальным разбором наступательного потенциала вероятного противника. Вот такой вот диссонанс прилично давил мне на психику. Ну и просто не хотелось в каждом встречном-поперечном видеть врага.

— А с родителями поговорить ты не пробовал?

— Бесполезно было. Они этим жили и не хотели понимать, что можно воспринимать мир по-другому. Они, по-моему, вообще не слишком представляли, как нужно обращаться с детьми, а меня завели как некое материальное воплощение идеи.

— Как так?

— А вот так. Многие родители в своих детях видят свое продолжение и воплощение своего несбывшегося. Так вот мои отцы сделали следующий шаг в этом направлении. Мужская дружба, военное братство и все такое прочее. Попробовали искать себе пары среди леди-военных, но что-то там не срослось. А гражданские оказались не в теме и просто не встроились бы в их идеальный миропорядок. И почему бы, раз уж они такие хорошие друзья и почти братья, не завести общего потомка, который, конечно же, станет их идеальным продолжением?

— Так они у тебя не?..

— Не-не. До сих пор вместе по бабам ходят. Но это к делу не относится, а относится то, что они меня так задолбали своей космофобией, что я всерьез подумывал завалить экзамен на гражданина Земли, чтобы меня на фиг депортировали из этого дурдома. Геран Гржевский нарисовался в моей жизни очень вовремя. Он и подсказал, как можно без потерь вывернуться из этой ситуации: и с отцами не поссорившись (я их все-таки люблю), и психику сохранив в целостности. Здесь, на станции, в качестве врача, я как бы присматриваю за ситуацией с инопланетниками, и в то же время имею возможность строить свою жизнь, как сам пожелаю.

— Подожди-ка. — Что-то я заслушалась и перестала воспринимать его рассказ критически. — Почему врач? Тебя же совсем для другого готовили.

— А вот здесь начинается часть рассказа, которая может быть неприятной для тебя лично. Дело в том, что у меня не один-два импланта, как это обычно бывает, у меня ими весь свод черепа прошит.

Я недоуменно уставилась на него. И что в этой информации может быть такого травмирующего для меня лично? То, что некоторые люди богаче других и имеют больше возможностей? Тоже мне новость!

— Необычно, конечно, — решила я озвучить свои сомнения вслух. — Но что тут такого?

— А как ведет себя твой собственный имплант после отключения? Это я тебя как врач спрашиваю, а то ты что-то молчишь по этому поводу.

— Да нормально все. Работает. Только возобновил работу он не одномоментно, а постепенно, так, что я не всегда уверенно определяла, где моя собственная биологическая память, а где техническая надстройка. А потом просто забыла сказать.

— Да? Ну, тогда все в порядке. Так вот, моя начальная подготовка как военспеца включала не только банальную боевку, но и многое другое. В частности, я еще и неплохо в технике разбираюсь. Но самым полезным в этом контексте оказался тот массив медико-биологической информации, который в меня загрузили.

— Так, — подозрительно сощурилась я, вспомнив, сколько всего мне пришлось перечитать-пересмотреть-заучить, прежде чем закончилась моя встроенная память. А у него их множество. Импланты, между прочим, довольно емкие. — Так сколько же тебе лет на самом деле?

— Тридцать два, как и записано в моей анкете. Я же сказал: «Загрузили». У нас была совершенно другая система подготовки. Все импланты выстраивались в определенную архитектуру, в ходе особых тренировок переходили из потенциальных в актуальные, а информация, записанная на них, становилась доступной по мере возникновения осознанной необходимости. Я этот тренинг до конца не прошел, поэтому мне знания по профессии приходится выдуривать у собственной памяти.

Я присвистнула. Вот, значит, чем он занимается, когда медитативно плюет в потолок.

— А просто книжку почитать?

— Это знания. А умения и навыки? А между тем они у меня есть. Записаны на имплантах — только выковырнуть их оттуда нужно.

— Дела-а, — протянула я, не зная, что еще можно сказать.

Однако достался мне уникальный экземпляр. Лентяй и параноик, но притом четко отслеживающий границы собственных интересов. Много чего может, но применяет свои способности строго по необходимости. Достаточно авантюрный, чтобы с ним не было скучно, но в то же время не имеет ни малейшего желания посвящать жизнь «служению людям». Что тут можно сказать? Идеальный Мужчина!

Наш столик, попав в струю искусственного течения, резко развернулся и поплыл в сторону компании, шумно и весело отмечавшей чей-то день рожденья. По крайней мере, за это говорил большущий кремовый торт с трудноопределимым количеством свечей.

— О, Тай! — воскликнула знакомая официантка из моего любимого кафе-бара, когда платформы, на которых стояли наши столики достаточно сблизились. Сблизились, защитные поля оттолкнули их друг от друга, и мы снова начали расходиться. — Тебя уже нашли?

— А что, меня теряли?

— Так ты не видела? По открытому каналу в сети то и дело передается сообщение, что тебя хочет видеть какой-то капитан Гржевский.

Мы с Микой переглянулись и синхронно уставились на свои напульсники. Ни по тому, ни по другому информация о срочных вызовах не проходила. О несрочных тоже. Хотя да, может, капитан еще не в курсе, что меня посадили на очень короткий поводок? Тогда почему не позвонил по обычному телефону?

Я щелкнула пальцами по клипсе — тишина. Попробовала сама кого-нибудь вызвать — безрезультатно.

— Сломалась?

— Похоже на то.

— С напульсника ему позвони.

— Как?

Парень двумя нажатиями кнопки вызвал меню голосового поиска абонента. Удобно. Может, зря я столько лет отказывалась от идеи обзавестись коммуникатором с расширенными возможностями? Как бы зачем он мне нужен, если выход в сеть есть чуть ли не на каждом углу?

После взаимных приветствий я выслушала все, что капитан Гржевский нашел мне сказать, и надолго потеряла дар речи.

— Ну что там? — поторопил меня Мика, которому ничего не