Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

ему оставалось, чтобы не сойти с ума от безделья, это теоретическая подготовка будущей работы. Вот только как же не хватало при этом практики и других летчиков, с которыми можно было бы обсудить ту или иную идею.

— Есаул Ткачев, — в дверь комнаты постучали. Незнакомый капитан, которого Ткачев, кажется, пару раз издалека видел при штабе Эверта.

Летчик уже перестал надеяться на хорошие новости, но появление гонца в столь высоком звании внушало надежды… Так и вышло. Его, наконец-то, были готовы принять, и неожиданно радость от того, что заточение подходит к концу, оказалась даже сильнее, чем волнение перед встречей с царем.

Две минуты, чтобы привести себя в порядок и захватить подготовленные заранее бумаги — не факт, что до них дойдет, но Вячеслава Матвеевича грела сама только мысль, что у него будет шанс улучшить положение вверенных ему авиаотрядов. Потом еще двадцать минут поездки на выделенном для этого «Руссо-Балте». В машине пахло кожей, бензином и почему-то женскими духами, что мешало собраться и сосредоточиться на деле.

Ткачев даже не заметил, как они проехали мимо штаба, свернув в сторону набережной Свислочи, и остановились возле чьего-то модного поместья. В глаза бросились колонны с барельефами в египетском стиле — уже не привычный для начала века модерн, а что-то новое… Впрочем, учитывая, что хозяин этого дома сумел предложить его для остановки самому государю, неудивительно, что он же мог позволить себе и следить за модой.

Ткачев взял себя в руки. К счастью, пока его вели по длинным коридорам поместья, времени для этого нашлось более чем достаточно. И вот очередная дверь, за которой обнаружился небольшой кабинет. Кофейный столик, три кресла, и на двух из них уже сидели. На ближайшем — сам Николай Александрович Романов, на другом — не менее важный, по крайней мере для авиации, человек, Александр Михайлович. Тоже Романов.

— Ваше императорское величество, ваше высочество… — голос Ткачева от волнения сбился на хрип. Еще и чуть поклониться не забыл! Но вспомнил! Летчик выдохнул, ожидая реакции на свое появление.

— Садитесь, есаул, — разговор начал великий князь, а сам государь пока лишь молча следил за происходящим.

От этого волнение стало еще сильнее. Ткачев дошел до третьего кресла, опустился и замер, удерживая спину идеально прямой. Еще бы он посмел расслабиться и откинуться назад в такой компании.

— Прежде всего, хочу поблагодарить вас за работу ваших летчиков, — Александр Михайлович говорил с легкой улыбкой, и его доброжелательному тону невольно хотелось верить. — Враг совершил подлый налет на мирный город, но вы дали ему достойный отпор. Сбитые дирижабль и самолет — это хороший результат. Также в ставке хвалят авиаотряды, за которыми вы присматриваете: в отличие от многих других им постоянно удается прорваться через линию фронта и добыть ценную информацию.

Ткачеву очень хотелось возразить: рассказать, что настоящая заслуга тут не только его, но… Прерывать великого князя было бы непозволительным нарушением приличий.

— Вы настаивали на передаче пулеметов для ваших аэропланов, — заговорил царь, и его настрой на разговор был совсем другим. Словно его что-то ужасно разозлило, и он пока с трудом, но сдерживался. — Почему? Большинство других командиров авиаотрядов уверены, что это лишнее. Задача авиации — разведка, отвлекать силы на воздушный бой — это трата ресурсов.

— Соглашусь, — добавил Александр Михайлович. — Если для «Илья Муромца» Сикорского при цене в 150 тысяч рублей установка даже нескольких пулеметов не сильно изменит затраты и поможет сохранить вложения, то вот с легкой авиацией все по-другому. Например, цена нового «Вуазена 3» выходит 12 тысяч рублей, пулемет «Льюиса» — 2 тысячи, и это не считая доработок, что в итоге приводит к удорожанию больше чем на двадцать процентов. Так почему же вы считаете, что оно того стоит?

Ткачев в ответ на дополнение от великого князя только благодарно кивнул. Все-таки повезло, что у русской авиации есть такой защитник. А то, будь здесь только государь, летчику всего-то и оставалось бы, что оправдываться, но теперь у него появилась возможность поговорить о конкретных цифрах и… Возможно, эта неделя ожидания была не такой уж и лишней.

Ткачев вытащил свои расчеты. Стоимость вылета в текущих обстоятельствах: с учетом цены самолета, расхода топлива, выхода из строя из-за поломок или тех самых воздушных боев. На первый взгляд получалось не так уж и плохо, но есаул тут же показал цифры в перспективе. Поступление аэропланов в отряды, потери, катастрофическое падение возможности выполнять стоящие перед ними задачи.

— И это я пока еще не могу и поэтому не оцениваю разницу между погибшими опытными летчиками и теми, кто приходит им на замену, — закончил Ткачев. — Сохраняя ветеранов, мы не только лучше летаем, но и получаем возможность быстрее подтягивать новичков.

— Разве школы присылают не достаточно подготовленных кадров? — улыбнулся Александр Михайлович.

А ведь это был камень в его огород. Не очень благородно, учитывая поддержку дяди царя, но дело важнее. После Вильно в Ткачеве было достаточно профессиональной злости, чтобы больше не молчать. Те же пулеметы для своих авиаотрядов он выбил, считай, в нарушение всех правил.

— Присылают. И базовый уровень у новых летчиков есть, но… Сейчас умения взлетать, садиться и держаться курса категорически недостаточно, чтобы вернуться живым. Что будет с молодым пилотом, который встретит «Фоккер» с пулеметом? Он умрет.

— То есть, сражаться на равных с германцами может лишь малая часть наших летчиков. Так стоит ли тогда давать им пулеметы, если итог может стать только хуже? — Николай услышал только то, что захотел, и посмотрел на великого князя.

Очень обидно. Вопрос был задан не ему, но Ткачев сделал вид, что не заметил этого, и немного нарушил правила приличия, хоть и не так, как ему хотелось. Летчик очень хотел бы объяснить, что только практика поможет зеленым новичкам стать достойными противниками другим воздушным державам. Однако он уже понял, что здесь и сейчас нужны были другие аргументы.

— Стоит! Обязательно стоит, — внутри все свело от волнения, но Ткачев говорил, вкладывая в каждое слово всего себя. — Тут ведь можно учитывать не только наши, но еще и вражеские затраты. Пока русские аэропланы безоружны, немцы вылетают к нам словно на охоту. Однако чем острее наши зубы, тем больше им нужно готовиться. Жечь бензин на тренировочных вылетах, переходить с работы одиночными аэропланами на двойки…

Он все-таки сбился, но за него продолжил великий князь.

— Это имеет смысл. Тем более под увеличение германского присутствия в воздухе мы убедим союзников увеличить нам поставки. Если нам братья Сеген смогли в этом отказать, то вот свое собственное правительство