Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Даже Орлов забросил свои бумажные дела. Впрочем, о горке ходили такие слухи по всему отряду, что кто бы отказался.

— Как вы видите, перед нами своеобразная гоночная трасса, — начал я, благо даже в начале 20 века подобный спорт уже был в чести.

— Только не для машин, а для специальной тележки, — добавил очень гордый собой Марков. — Рельсы мы взяли у железнодорожников, для тележки нарастили борта на дрезине и поставили туда нормальные пружины, чтобы маневры были не резкими, а мягкими.

— То есть как на самолете, — снова подхватил я. — Тележка на скорости будет имитировать полет, крепление для пулемета на ней уже стоит, мишени по бокам и пулеуловители — тоже.

— А наверх она как будет подниматься? — Орлов кивнул каким-то своим мыслям и окинул взглядом всю конструкцию.

И вот тут была моя настоящая гордость. Сначала ведь думал просто пустить дорогу по прямой: проехался, пострелял, потом подождал минут двадцать, пока тележку затащат обратно для следующего заезда. А потом вспомнил про американские горки, предложил идею Маркову, тот — выделенным нам железнодорожникам, и они в свою очередь не увидели в этом ничего странного. В общем, дорогу сделали круговой — естественно, все мишени только по пути туда, чтобы в своих не попасть даже случайно — тележка проходит дистанцию, а потом ее просто цепляет запитанная от небольшой паровой машины цепь. Доехал до верха, отцепился, и можно сразу заходить на новый круг, пока внутри еще живут впечатления от прошлого, когда так легко что-то немного изменить и улучшить свой результат.

— Итак, первый заезд! — я гордо прошел мимо всех, вскарабкался по лестнице на вершину горки и уселся в тележку.

Высоту мы сделали не очень большую — все-таки это только тестовая полоса — заложили десять метров, чтобы на начальном отрезке, где и будем тренировать стрельбу, получить около 50–60 километров в час. В идеале бы, конечно, выйти на полную сотню, чтобы совсем как на самолете было. Но для такого разгона потребовалась бы высота во все двадцать метров. А это уже в свою очередь обязательно нормальный фундамент, набор прочности, в общем не меньше пары недель… А у нас война, результат нужен был еще вчера, так что капитальное строительство пришлось отложить.

В общем, я уселся в тележку и откинулся назад, чтобы убедиться, что спинка меня удержит. Было жестко и неудобно, почти как в настоящем самолете, а еще — когда взлетаешь, высота совсем не страшная, а тут так и кажется, что одно неловкое движение, и тележка обязательно навернется. Я на всякий случай даже перегнулся, проверил, как стоят колеса, потом выдохнул, взял себя в руки и закрепил ремни.

— Корнет, начинайте обратный отсчет! — я крикнул и показал земле большой палец.

— Десять, девять…

С широченной улыбкой и красными от гордости щеками Марков, как мы и договорились, досчитал до одного. Я дернул ручку, откидывая стопор — вот такая вот аналоговая автоматика — и тележка поехала вниз. Сначала неуверенно, но вот дошла до спуска, и скорость выросла в мгновение ока. Меня бросило назад, пулемет попытался уйти в сторону, но я, вцепившись обеими руками, сумел его удержать. Первая мишень — короткая очередь, вторая, с другой стороны — я понял, что не успеваю навестись, и пропустил ее, третья — еще одна очередь, и на этот раз я был готов зуб дать, что попал, четвертая — эта стояла на повороте, меня завалило в сторону, и ствол пулемета сам собой ушел в небо.

— Один из четырех! — пока тележка со мной карабкалась вверх, Марков сбегал проверить мишени и объявил результат.

— Пуль уйдет много. На такие-то тренировки, — задумался Орлов.

— Но если мы наконец-то начнем попадать по «Фоккерам», оно того точно будет стоить, — я спустился на землю. — К полноценным тренировкам мы сделаем треногу повыше для пулемета, ну и мишени подальше отнесем, чтобы сразу учиться стрелять именно так, как все будет в самолете.

— А сейчас нельзя попробовать? — Божич спросил это с такой вселенской обидой, что у меня просто рука не поднялась ему отказать.

— По одному барабану на каждого. Можете тратить за раз, можете растянуть на пару заездов. Как получится! — я махнул рукой.

К счастью, подобный широкий жест мы могли себе позволить. Если ракеты Котик нам не давал, то вот с пулями для пулеметов все было в порядке. Да, «Льюисов» было не так много, как хотелось бы в рамках армии, но те, что закупались, приезжали в Россию с полным комплектом. Как запчастей для возможного ремонта, так и патронов. Кто бы из офицеров ГАУ ни проводил эту закупку, он со своей задачей справился на все сто процентов.

У меня было хорошее настроение, но недолго. Вторым после меня проехался Божич и… Попал сразу в три мишени. Я постарался себя успокоить, что, возможно, у серба просто талант к стрельбе. Однако следующим был Микаелянц, и он повторил его результат. Третьим поехал Марков, и корнет, кажется, решив меня доконать, выбил четыре из четырех. Оставался Орлов. Мелькнула мысль, что после раны, наверно, нечестно ждать от него серьезного результата, и… Граф тоже попал во все мишени. Одной так прямо центр изрешетил.

— Тележку, конечно, шатает, но слабее, чем самолет, — подвел итог Орлов.

— Уже хочется попробовать с поднятым пулеметом и по удаленным мишеням, — согласился Божич.

Я поджал губы, а потом… Просто подумал, а стоило ли ждать чего-то другого? У меня в отличие от остальных практического опыта — меньше месяца. Возраст, как бы это ни было обидно, тоже решает. Чудо было бы, окажись я в стрельбе неожиданно лучше других. А сейчас — мне просто, как обычно, нужно будет больше стараться. И радоваться, что мои приспособления, возможно, помогут кому-то сохранить жизнь.

Все идет точно так, как и должно идти…

— Крылов! — крик наконец-то вернувшегося Ткачева долетел до нас даже с аэродрома. — Крылов! Срочно ко мне!

Или все-таки что-то случилось.

Глава 12

Стою, мужественно борюсь с рвущимися наружу неприличными звуками.

— Значит, немецкая принцесса написала открытое письмо с благодарностями за то…

— Что вы настоящий рыцарь и не бросили в нее гранату.

— Это правда, я такой. Не видел, но, наверно, почувствовал, — нехорошие предчувствия накрыли с головой, и от этого чувства юмора и здравого смысла совсем уж разыгрались.

Впрочем, Ткачев и сам был под впечатлениями и не обращал на это внимание. Еще бы: мне-то все он высказывает, а ему самому пришлось выслушивать негодование от царя с дядей. И, что-то мне подсказывает,