Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

и расход топлива. Нет, это было предсказуемо, за все нужно платить, но… Все равно неожиданно вышло. Тем не менее, я прикинул расстояние, высоту, скорость. До аэродрома хватало, пусть на посадку и придется заходить без страховки от мотора, но это все равно лучше, чем если бы я загулял, и в итоге пришлось бы садиться на незнакомую дорогу где-то на полпути.

— Или хватит? — мотор кашлял, но все еще продолжал работать, даже когда впереди уже показался аэродром.

— Дац! — лязг из-за резко сменившейся нагрузки чуть не оглушил. «Гном» перешел с рабочего рева на свист, когда цилиндры вращались уже просто по инерции.

— Или не хватит, — я еще немного опустил нос, чтобы снижение компенсировало замолчавший мотор.

Полукруг, выравнивание, снижение и четкая посадка на три точки. Сегодня удача была на моей стороне. На стороне всего нашего авиаотряда. Только сейчас, посадив «МИК», я уже спокойно огляделся по сторонам и увидел растащенные по ангарам другие самолеты. По молотку на фюзеляже сразу же узнал «Моран» Гусева, а рядом с ним две фигуры… Орлов? Неужели еще раз повезло? Я шустро выскочил из самолета, не дожидаясь подбегающего Лукьянова, и сам рванул им навстречу.

— Ну! Нашли⁈ — я закричал еще издалека.

Гусев увидел меня, сделал шаг вперед, а за ним на солнечный свет вышел… Совсем не тот, кого я рассчитывал увидеть. Ротмистр Котик. И что он у нас опять забыл? После получения моего нового самолета больше вести с ним дела мне, если честно, не очень хотелось. Точно не по его инициативе. Ничуть не удивлюсь, если жандарм, как и Вилкас недавно, пришел разбираться насчет моей ракеты на борту. Не отдам!

Поток мыслей неожиданно прервался, потому что в ответ на мой вопрос Гусев неожиданно улыбнулся.

— Значит, все-таки… — выдохнул я.

— Да! Нашел! По дороге в сторону штаба 3-го корпуса, — продолжал улыбаться Гусев, и в этот момент его лицо разительно отличалось от обычно хмурой и невыразительной физиономии.

— И где он?

— В Волковыске. Графа контузило: ходить мог, даже костер зажег, когда увидел меня в небе, но при этом у него еще и сильные головные боли. Тошнит, во время полета и вовсе потерял сознание, поэтому я решил не рисковать и сразу сел возле госпиталя.

— Доктор Коровин сказал, что случай не уникальный, — добавил Котик. — Такое бывает от близких разрывов снарядов или ударов, нужно просто время и спокойствие для выздоровления. Поэтому граф пока не сможет участвовать в новых вылетах…

— Однако я успел рассказать ему про нашу новую идею с картами, — тут же добавил Гусев. — И он очень впечатлился. Для начала тем, как мы с помощью этого его нашли, но главное, потому что даже в его состоянии теперь он сможет нам помогать.

Я задумался. На самом деле отдельный человек, который возьмет на себя подготовку планов полета для всего отряда и набьет на этом руку — это гораздо лучше, чем если каждый вместо этого будет набивать свои шишки. Впрочем, это не значило, что минимальный уровень не придется освоить каждому — не зря же я спор выигрывал.

— Шикарная идея, — вслух я просто согласился.

— Я тоже так думаю, — снова вмешался Котик. Сначала я не мог понять, ему-то до этого что за дело. Но все быстро встало на свои места. — Мы тогда напрямую с графом и обсудим порядок допуска к документам, что он будет готовить. Их хранение, выдачу, уничтожение…

Жандарм еще продолжал, а у меня уже начал дергаться глаз. Все-таки какой же он порой настырный и доставучий! С другой стороны, нельзя не признать: со своей задачей в отличие от коллег из Вильно Котик справляется. Причем совсем не формально.

— Кстати, как прошел вылет? — Гусев догадался сменить тему. — Микаелянц опять весь маршрут прошел, Марков с Божичем пролетели чуть дальше, чем вчера, но в итоге снова столкнулись с «Фоккерами» и были вынуждены вернуться.

— Сбили кого? — по настрою было ясно, что наши точно уцелели, но вот насколько…

Гусев выдержал картинную паузу.

— Нет, — цокнул он языком. — Было близко, Божич уверен, что точно задел вражеский хвост, да и у него расчалку задело словно гитарную струну, но… Все разошлись при своих. Кстати, на этот раз враги летали по одному, и каждый согласился, что работать в таком случае было гораздо проще.

— Вернется Ткачев, — закивал я, — будем обязательно поднимать вопрос работы парами.

— Сразу скажу, гиблое дело, — заметил Котик. — По отдельности вы перекрываете больше направлений, а если переводить на пары — самолетов не хватает, тратить больше бензина и ресурса мотора на вылет тоже никто не даст. В штабе умеют считать, и ради удобства летчиков увеличивать затраты в два раза точно не станут.

— А мы с ними по-другому посчитаем, — не согласился я. — Два к одному — это ведь при условии, что одиночные самолеты долетают до цели и возвращаются, так? Согласитесь же, важный нюанс. Вот только сегодня для примера даже с учетом всевозможных хитростей со своей целью из отряда справился только один пилот. Эффективность двадцать процентов. Потом надо будет посчитать, сколько одиночек сбивают германские асы, и ситуация окажется еще печальнее. А парные вылеты помогут вытянуть эти цифры. И что окажется эффективнее, экономить на мелочах и терять самолеты за десятки тысяч рублей или же тратить больше сил на вылет, но сохранять их?

— Надо будет считать, такие дела наугад не решаются, — задумался Котик.

— А что за асы? — Гусева заинтересовал немного другой вопрос.

Точно, официальный зачет подбитых самолетов станет популярным только ближе к шестнадцатому году. Впрочем, определенные предпосылки есть и уже сейчас.

— Пошло из Франции, — ответил я. — Возможно, вы слышали, как после летних побед Адольфа Пегу газеты начали называть его асом. Что-то вроде карточного туза. То ли выражение такое, то ли рисунок у него был на самолете.

— Не слышал, но видел, как Адольф выступал у нас в России еще до войны. Еще плакаты с ним висели по всему городу. Король воздуха, прыжок с парашютом, мертвая петля…

— Третьего сентября его сбили, — наверно, не стоило этого говорить, как бы до меня дошли эти новости… К счастью, Гусев и даже Котик не обратили внимание на мою информированность.

— Как?

— Вылетел встретить немецкого разведчика, случайная пуля. Потом, когда осмотрели разбившийся самолет, стало понятно, что Пегу умер еще в воздухе.

— Это… трагедия. Теперь у французов из известных пилотов остался разве что Ролан Гаррос, — задумался Гусев. — Впрочем, новое поколение у них вроде тоже ничего. Я слышал, как хвалят Шарля Нунжессера и Жоржа Гинемера.

— А почему слышали? — улыбнулся я. —