Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Настроение у всех стало немного лучше, подготовка к вылету пошла веселее. А меня ждал еще один личный разговор. Гусев дождался, пока все отойдут, а потом подошел поближе, задумчиво покручивая свою карту полетов.

— Я спрошу прямо, — начал он, тем не менее, с небольшого вступления. — Почему вы именно меня выбрали, чтобы поставить на маршрут, которым вчера летал граф?

— Поставил бы себя, — честно ответил я, — но у меня самолет на одного. Даже если замечу его, просто не смогу захватить с собой. А у вас «Моран» с местом для наблюдателя, и вы среди всех остальных…

— Точно не самый опытный, — оборвал меня Гусев. — Божич летает лучше меня.

— Но вы самый хладнокровный, — ответил я. — Сделаете то, что должно, но рисковать зря не станете. Остальные, боюсь, восприняли бы этот полет слишком близко к сердцу.

— Хорошо, — Гусев еле заметно кивнул и словно по-новому на меня взглянул. — Изначально я хотел было обсудить с вами, не много ли вы на себя берете, охотник Крылов, но… Не буду. Давайте лучше разберемся, что вы мне такого понарисовали.

И да, в отличие от остальных карт, где я заложил не так уж и много поворотов, маршрут Гусева напоминал самую настоящую змейку.

Глава 9

Алексей Николаевич Гусев плохо спал сегодня ночью.

Нервы, война — дело привычное. Но что его особенно зацепило вчера, так это поведение новенького. Стоило Орлову пропасть, как тот, не попытавшись даже день выждать для приличия, попытался захватить место лидера в отряде. А ведь вахмистр считал, что на это место подходит как раз он. Нет, в чем-то тот же Божич был лучше как летчик, но серба никогда не интересовала карьера и, наоборот, раздражала необходимость кем-то командовать, так что именно он, Гусев, должен был подхватить 21-й авиаотряд. А там за месяц-другой и разницу в званиях можно было бы подтянуть, но… Вперед каким-то образом вырвался зеленый новичок.

Рядовой, даже не ефрейтор… Нет, тут Гусев себя остановил. Очевидно, что за успехи с украденным «Фоккером» Крылова точно повысят. Да и другие успешные вылеты у него имелись, так что, возможно, не на одну ступень, а даже на две. Но разве это сильно меняло дело? Все равно он новенький! Это было неправильно, но почему-то Крылова все слушали… Хотя кого он обманывает? Сам он тоже его слушал, причем по самой простой и банальной причине. Крылову было что сказать, и его слова действительно имели смысл. Гусев, который часто и сам думал не об эфемерной чести, а об эффективности полета, понимал это лучше других.

Да что там! Говорить на самом деле могли многие! Практически в каждой части был свой умник, который мог часами рассказывать, как все неправы и как на самом деле нужно летать. Разница в том, что большинство таких умников, получив возможность что-то сделать, или затыкали рты, или творили такую дичь, что даже самые твердолобые из старых командиров на их фоне казались чуть ли не гениями. А Крылов был другим. Сам сказал, сам сделал. И как сделал! Гусев изначально сомневался в идее рисовать детальные схемы полетов, но стоило ему увидеть первые карты, как он сразу же заметил пару ошибок.

Да, ошибок! Крылов учел движение ветра у реки, но не заложил магнитные аномалии в пойме Немана у Пожайслисского монастыря. Там всегда было сложно ориентироваться, и эти места лучше было проходить только по прямой. Еще Гусев уточнил бы несколько высот: Крылов явно писал их по памяти и ошибался то тут, то там на пару десятков метров. Вот только именно эти ошибки помогли Гусеву окончательно смириться с бумажной работой. До них он даже не думал о подобных мелочах, оставляя их где-то за границей сознания, а тут… Мозг словно включился на полную и впервые за годы снова увидел, как можно начать летать гораздо лучше, чем раньше. Для профессионального пилота, для которого небо стало частью жизни, такое дорогого стоило.

— Сегодня он все нарисовал сам. На троечку нарисовал. В следующий раз сделаем все вместе, уже гораздо лучше, — Гусев представил, что нужно будет обязательно учесть при подготовке к следующему вылету. А потом неожиданно понял, что с такими знаниями, пусть уже не в 21-м авиаотряде, а в любом другом, но он точно станет офицером. Еще каким!

С этим настроем он и подошел к Крылову, чтобы разобраться с последней странностью. Маршрутом Орлова, что достался именно ему, и значительно увеличенным количеством поворотов, которые опять же слишком сильно отличались от всех остальных карт. Казалось, в них нет никакого географического или тактического смысла. Более того, слишком много маневров было именно до линии фронта, и…

— Просто мне бы хотелось попробовать вернуть графа, — немного смущенно ответил Крылов, и все окончательно встало на свои места.

И сам маршрут, и то, как он был нарисован — это были не две разные задачи, разведка и поиск. Нет, его миссия была только поисковой! Гусев заглянул в карту Крылова, припомнил линии с карты Божича — ну, точно. Его район разведки за линией фронта взяли на себя соседи, а он прежде всего должен был найти их командира.

— Значит, вы рассчитывали место возможного столкновения с «Фоккерами»… — начал он, бросая взгляды то на карту, то на Крылова.

— Верно. Если вспомните, то каждого из нас они встретили примерно на одном и том же расстоянии от линии фронта. Учитывая стремление немцев к порядку, я считаю, что это не случайность, а проявление системной работы связки разведки и авиации.

— Значит, Орлова подбили примерно в этом районе…

— Я тоже так подумал, а потом отметил точки, где он мог бы совершить аварийную посадку, и расположил их в порядке вероятности.

— И как вы этот порядок считали?

— Все просто, — Крылов почесал затылок, есть у него такая паразитная привычка. — Сначала берем условие, что самолет поврежден сильно или слабо. Что он рухнул, и все умерли, не рассматриваем, потому что в этом нет смысла. А что все закончилось относительно хорошо, потому что…

— Иначе, где бы Орлов ни сел, он бы уже передал весточку.

— Точно. Итак, в районе столкновения у нас есть лес, где не сесть, и река, где из-за порывистого ветра лучше не рисковать. В итоге, если мы считаем, что поручик Орлов принимал решение осознанно, то он должен был повернуть и пытаться тянуть в