Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Мне тем временем передали первую страницу какой-то немецкой газеты. Норддойче — северные немцы? Все-таки любят они акцент на расе поставить, или это у меня послезнание играет? Выдохнул, пробежался взглядом по приложенному переводу. На самом деле статья была довольно сухая. Мол, вот я, принцесса, делала добрые дела, потому что… правильно, я принцесса. А потом русский пилот не стал меня атаковать, потому что… Он благородный, и даже на войне нельзя забывать, что такое быть человеком. В общем, за все хорошее против всего плохого. Да и благодарностей тех — кот наплакал. Если бы мне такое попалось на глаза без истории про гневающегося Николая II, пожал бы плечами да отложил в сторону.

— Неужели столько суеты из-за подобной мелочи? — я поднял глаза на Ткачева. Казалось, он сейчас тоже улыбнется, и мы вместе пойдем смотреть все, что мы успели тут наделать за последнее время. Было бы и интереснее, и полезнее.

Однако Вячеслав Матвеевич почему-то только покраснел. От злости.

— Мелочи? Личное выражение благодарности от дочери кайзера! На весь мир! Это не мелочи. Это, черт побери, политика, Крылов! И вам нужно будет написать ответ… — тут Ткачев немного сбился. — Я слышал про ваши трудности с русским языком, поэтому я могу помочь вам потом все проверить.

— Корнет Марков меня уже подучил немного.

— Тогда сами, все равно потом ваше письмо нужно будет отправить в Петроград, они уже внесут финальные уточнения.

Почему-то сразу представил, как мы с принцессой идем на свидание — а что, я тоже мужчина, не железный. Потом вечер плавно перетекает в ночь, но вместо спальни только для нас двоих — софиты и толпы людей вокруг, дающих самые нужные и незаменимые советы.

— Кстати, — Ткачев не обратил внимание на мой мрачный настрой, — вам в совокупности заслуг решено присвоить офицерское звание прапорщика. Изначально хотели дать только подпрапорщика с последующим прохождением школы, но по совокупности заслуг и с учетом отмены образовательного ценза в военное время… В общем, поздравляю.

Вот и выполнил план минимум. Хотел ведь стать офицером, дворянином — получи. Только на душе немного гадко.

— Вячеслав Матвеевич, разрешите спросить прямо, — я внимательно посмотрел в глаза Ткачеву. — Мне офицера дали только потому, что эта Августа Виктория написала, что она благодарна именно офицеру? А я рядовой, непорядок.

— Ефрейтора я бы вам дал за замеченный маневр, с которым вы к нам прилетели, — неожиданно спокойно ответил летчик. — Младшего унтера за доработку самолета, старшего — за разведку с Мамаевым. Когда вы с Микаелянцем полетели вдвоем без пулеметов против «Фоккеров», зная, какие будут шансы не вернуться — звание бы не дал. А вот Георгия оба заслужили. Дальше — фельдфебеля за добытый «Фоккер», без ордена или медали, потому что свой самолет потеряли. Ну и Вильно. Там вы прыгнули выше головы: за такое можно в свою очередь и через звание перепрыгнуть. Не подпрапорщика, а сразу целого. А уж с учетом последнего сбитого «Фоккера» этот прыжок даже будет и не нужен, понимаете?

— Что именно?

Я сглотнул. Не плакать, Ваня! Да что же это такое творится, что у тебя чуть слезы сами собой из глаз не побежали? Впрочем, что-то я не припомню, а когда меня в 21 веке за что-то хвалили среди своих. Конечно, у меня и работа была специфическая, но… Даже родные тех, кто проходил через мои руки, могли что-то сказать, а вот от коллег — не принято, что ли, было? Все пашут, и ты паши.

— Вы заслужили свое звание. Сами заслужили. А то, что при обычной бюрократии без этого письма его бы порезали раза в два-три, так это совсем не ваша вина. Так что пойдете сейчас в канцелярию, подпишете все бумаги и новые погоны будете носить… Поняли как?

— С честью?

— Заслуженно, Крылов. Абсолютно заслуженно.

Было приятно, но в то же время я не мог избавиться от ощущения грядущей ошибки. Боялся привлечь лишнее внимание — получи. Как после такого мирно — ну, не совсем мирно, но заниматься своими делами? И самое обидное: я ведь никого, черт побери, на самом деле не спасал!

— Вячеслав Матвеевич, а если все равно письма будет МИД править, так, может, пусть они их сразу и пишут? — мне показалось, что я нашел способ, как незаметно отыграть ситуацию.

— Это будет воспринято как оскорбление, когда всплывет… А оно обязательно всплывет. Так что писать что-то нужно вам самому.

Я невольно представил, что будет ждать «любимчика принцесс» в 1917-м… Твою мать! С другой стороны, хотел бы я мирной жизни, давно мог сбежать. Все эти оправдания про титул или звание — кого я обманываю? Будь для меня жизнь на первом месте, разве стал бы я ей рисковать? И вот теперь… Да, меня загоняют в угол, однако эти письма — это возможность не только для царских дипломатов, но и для меня.

— Вячеслав Матвеевич, простите, — я искренне извинился перед еще не понимающим, что его ждет, Ткачевым. — Я напишу письмо только за взятку!

— Что⁈ — есаул побагровел.

— Аха-ха-ха! — где-то рядом не выдержал и заржал, как лошадь, подслушивающий разговор Орлов, отчего Ткачев разозлился еще больше.

— Вы понимаете, что вы несете, Крылов?

— Понимаю, — я серьезно кивнул. — Мое письмо нужно политикам в Петрограде. А мне от них нужны новые самолетные двигатели — нормальные двигатели, с которыми мы не только сможем дать бой, но и получим базу для развития своей собственной школы после войны!

— Какие двигатели? — мой ответ сбил Ткачева с толку.

— Вы же знаете, что французы не дают нам нормально развивать завод, выпускающий «Гномы». Более того, по моему мнению, ротативные моторы — это тупик, — я заметил сомнения и поспешил добавить. — И это не только мое мнение. Во Франции и Англии раньше нашего осознали опасность новых германских «Фоккеров» и начали искать решение, как с ними бороться. Вариант первый, простой — доработанная «Десятка» и ее вариации, которые смогут попить крови немцев, если доведут бой до собачьей свалки. Вариант второй, перспективный — найти более мощный двигатель. И тут в дело вступает спроектированный Марком Биркигтом и Луи Массуже мотор нового типа.

— Что-то не слышал о таких.

— Фирма «Испано-Сюиза», до войны они занимались автомобилями, потом попробовали перенести свой опыт в авиацию.

— Звучит сомнительно.

— А вы представьте блок цилиндров, где не нужно вытачивать и собирать каждый из них по отдельности. Льем целиком из алюминия и собираем в два ряда в форме английской буквы Ви,