Соцслужба для монстров. Люди на блюде - Анастасия Сиалана

— Вы действительно верите в то, что делаете? — спросила она.

Вопрос был опасный. Личный. И совершенно не по протоколу.

— Да, — ответила я без паузы. — И именно поэтому вы сейчас здесь, а не вежливо улыбаетесь мне из-за стола, делая вид, что ничего не произошло.

Её пальцы сжались сильнее. Кольца на руках — аккуратные, неброские — тихо звякнули друг о друга.

— Вы не похожи на человека, который собирался просто «пересидеть год», — произнесла она неожиданно.

Я усмехнулась.

— А вы не похожи на эльфийку, которая стоит за старую систему и хочет быть пугающей статусом глыбой льда, — парировала я. — Но мы обе здесь. И, кажется, обе немного промахнулись в своих ожиданиях.

На этот раз она не стала отрицать.

— Мне нужно время, — сказала она наконец. — Чтобы… Пересобрать данные.

— У вас его почти год, — кивнула я. — Только не используйте это время против тех, кто и так без защиты.

Она смотрела на меня долго и пристально, больше не кривя губы в фальшивой улыбке. Потом медленно, почти неуверенно склонила голову.

— Я вам не враг, мисс Эверхарт.

— Я знаю, — ответила я. — Но пока и не друг. Возможно, союзник? — произнесла я, развеивая напряжение последней репликой. Эльвина слегка дернула уголком губ. Учитывая повадки ее расы, это можно было принять за гомерический хохот.

Кажется, мы достигли понимания. Когда она ушла, шаги её были всё такими же выверенными, но спина… Спина уже не казалась такой безупречно прямой. Будто впервые за долгое время ей не нужно было быть безупречной перед другим существом. Сомнения появились в мировоззрении Эльвины.

А сомнение, как известно, путь к усиленному мышлению и переменам. Не всегда положительным, но таков процесс.

Глава 14. Началось

Вечером в отделе интеграции стояла та особая тишина, которая появляется не от отсутствия людей, а от напряжения. Рабочий день формально закончился, но никто не расходился. Джек сидел на краю стола и крутил в пальцах карандаш, Сайра лениво опиралась плечом о шкаф с делами, Бран и Тир заняли свои привычные места у стены, будто охраняли не отдел, а хрупкое равновесие внутри него. Эльвина стояла у своего стола, прямая, собранная, без привычного солнечного выражения лица. Это уже само по себе настораживало.

Я машинально перебирала бумаги на столе, не читая ни строчки. Мысли путались, возвращаясь к совету, к вопросам Грейфолла, к одобрительным кивкам Лайфера и неожиданно тёплому взгляду ведьмы. Всё это ещё не улеглось внутри, не разложилось по полочкам. Казалось, я стою на краю доски перед прыжком в омут и только жду, когда кто-то скажет «пора».

Дверь открылась без стука.

Я сразу почувствовала чужое присутствие, даже раньше, чем подняла взгляд — воздух в кабинете будто уплотнился, стал тяжелее, насыщеннее. Маралиан Грейфолл вошёл спокойно, уверенно, как хищник, который не сомневается, что находится на своей территории. Его человеческий облик уже не обманывал меня так, как в первые дни. Я знала, что под этой оболочкой скрывается нечто куда более опасное и куда более древнее.

Команда напряглась почти синхронно. Бран и Тир выпрямились у стены, Сайра перестала изображать расслабленность, Джек отложил карандаш. Даже Эльвина подняла голову от своих бумаг.

Мэр окинул взглядом всех по очереди, задержался на мне и коротко кивнул.

— Решение совета, — сообщил он без прелюдий. — Мы готовы его огласить.

Я замерла. Сердце неприятно кольнуло, будто я заранее знала, что лёгким этот разговор не будет. Внутри у меня всё сжалось. Я поймала себя на том, что уже готовлюсь к удару, как человек, привыкший к плохим новостям больше, чем к хорошим.

— Совет постановил объявить голосование по поправкам к закону о защите слабого, — продолжил Грейфолл. — Голосовать будет исключительно человеческое население Кросса.

В кабинете повисла напряженная пауза. Даже старые часы на стене вдруг стали слишком громкими.

В первые секунды я даже не разозлилась. Сначала пришло растерянное удивление. Будто кто-то аккуратно подкапывал землю под ногами и делал вид, что это нормальный ход событий.

— Что значит исключительно человеческое? — медленно переспросила я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна злости. — Монстры — такие же жители города. Они так же подвержены последствиям этого закона.

Я знала ответ ещё до того, как он его озвучил и всё равно задала вопрос. Потому что иногда нужно услышать подтверждение вслух, чтобы позволить себе на него злиться в полной мере.

— Именно поэтому они и не голосуют, — спокойно отрезал Грейфолл. — Закон направлен на защиту тех, кого априори считают уязвимыми — людей. И так очевидно, как проголосуют монстры, а их численность выше.

Слово «уязвимые» кольнуло особенно больно. Я вдруг ясно осознала, насколько однобокой была эта логика. Как будто монстры не истекают кровью, не слепнут, не калечатся, не боятся. Как будто их боль — это допустимый побочный эффект.

— Это дискриминация, — сказала я уже резче, не пытаясь сгладить тон. — Вы делите город на тех, кто имеет право решать, и тех, кому остаётся только терпеть.

Дракон посмотрел на меня внимательно, без насмешки, без раздражения. Почти устало.

14,2

— Это политика, мисс Эверхарт, — наконец произнёс он. — Если вы сумеете добиться поддержки своей инициативы среди человеческого населения, совет рассмотрит возможность общего голосования. До тех пор вам придётся заняться агитацией. Совет организует процедуру и отходит в сторону. У вас есть два месяца.

Два месяца.

Это прозвучало, как приговор и как вызов одновременно. Я почувствовала, как внутри меня сталкиваются усталость и упрямство. Та часть, которая ещё недавно хотела просто пережить ссылку и уехать, и та, которая уже не могла сделать вид, что это не её проблема.

— Удачи, — добавил Грейфолл сухо и вышел, оставив за собой ощущение сквозняка, хотя ни одно окно не было открыто.

Дверь закрылась, и с ее щелчком всё внутри меня наконец сорвалось с цепи.

— Два месяца! — я резко развернулась, отшвырнув папку на стол. — Два месяца убеждать людей, что лечить других — это не просто риск, а обязанность! Что врач — не фарфоровая статуэтка, которую нельзя трогать! Да это же фарс, а не реформа!

Я ходила по кабинету, размахивая руками, чувствуя, как злость ищет выход, как кипит кровь.

— Голосовать будут только люди, — продолжала я, уже почти шипя. — Конечно. А монстры пусть сидят тихо и благодарят за то, что им вообще разрешили дышать!

Я ходила по кабинету, чувствуя, как напряжение ищет выход. Хотелось кричать, спорить, ломать что-нибудь не очень ценное. Хотелось, чтобы