Я стану главой этой семьи. Том 1 - Ким Роа

Дедушка, ты такой крутой!

Меня до слез растрогал вид моего деда, словно воплощавшего собой дух семьи Ломбарди. И тут чья-то рука мягко похлопала меня по плечу.

– Все в порядке. Не волнуйся, – Шананет, видимо, думала, что я все еще напугана.

Но Астан, упрямый, как баран, не собирался сдаваться. Пылая гневом, он указал на меня пальцем:

– Н-но все это произошло потому, что та дрянь отказалась выполнить мое распоряжение! Она не подчинилась приказу принести мою шляпу – и даже отбросила ее еще дальше!

– Будьте осмотрительны в выражениях, принц, – вновь сверкнув глазами, дедушка предостерег его. – Ваши слова звучат так, будто моя внучка должна поднимать вам шляпу, словно служанка.

– Но это же естественно!..

Няня поспешно схватила принца за плечо – знак, что ему следует замолчать. Астан, давно едва сдерживавший гнев, скрежетнул зубами – и в конце концов снова ударил ее по щеке. Затем он резко повернулся – полы его одежды взметнулись – и громко провозгласил:

– Уходим! Я не желаю больше ни секунды оставаться в этом месте!

Ну и ну… Как можно быть настолько непробиваемым?

Принц удалился, громогласно топая ногами, и наконец в особняке воцарились мир и покой.

– Госпожа, нам очень жаль…

– Если бы мы применили силу, неизвестно, как бы они отреагировали… – стражники, следовавшие за имперскими рыцарями, продолжали извиняться.

– Все в порядке. Если бы вы попытались их остановить, тот приду… то есть первый принц, мог бы обнажить меч, – успокоила я их. – Более того, они занимают более высокое положение… ой.

Пока я говорила со стражей, мой взгляд упал на двух человек, бегущих по лестнице, по которой только что спустился принц.

Это были Виз и Велезак – отец и сын, ожидавшие принца у парадного входа главного здания и ничего не знавшие о случившемся.

– Отец! Что тут произошло? Почему принц так зол, что уходит…

– Фирентия, – перебил их мой дедушка, проигнорировав Виза.

Ясно, сейчас мне влетит.

Я ответила вежливо, изо всех сил стараясь выглядеть жалкой и несчастной:

– Да, дедушка.

– Ты все сделала правильно, – коротко произнес он.

– Простите?

– Ломбарди должна оставаться Ломбарди перед лицом любого, – добавил дедушка и направился в свой кабинет. Хотя меня терзал вопрос, действительно ли это означало «я все сделала правильно», настроение заметно улучшилось. И дедушке стало легче, и честь Ломбарди сохранена.

Пока я смотрела вслед удаляющемуся дедушке, Шананет обратилась ко мне:

– Ты, должно быть, сильно испугалась. Давай пойдем к тебе.

– Я в порядке, – ответила я.

Морально я чувствовала себя превосходно, но юное тело явно не было готово к таким испытаниям. Когда я попыталась шагнуть, ноги стали ватными – я едва не рухнула на пол. Шананет, заметив это, глубоко вздохнула и обратилась к стоявшему рядом стражнику:

– Можешь отнести Фирентию в ее комнату?

– А, да! Конечно! – тут же откликнулся он.

В итоге стражник поднял меня на руки, а я по дороге крепко заснула.

* * *

И сегодня дел оказалось невпроворот.

Галлахан спешил увидеть дочь – он взбегал по лестнице, преодолевая по две-три ступени за раз, и наконец достиг заветной двери.

– Тия, папа дома! Э-эм? Сестра, что вы здесь делаете? – опешил он.

Перед ним открылась неожиданная картина: Шананет сидела в его гостиной. Ошеломленный Галлахан на мгновение вышел, затем вернулся – словно хотел убедиться, что пришел именно домой.

– Галлахан, – позвала Шананет.

– Да, сестра, – отозвался он.

– Не присядешь ли здесь ненадолго?

Галлахан громко сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло. В воздухе витала странная напряженность. Он приоткрыл дверь в комнату Тии – убедился, что дочь спит, – и тихо сел на диван, как велела сестра.

– Тия сегодня довольно быстро уснула, ха-ха, – попытался он разрядить обстановку легкой шуткой. Но Шананет оставалась серьезной. Она бесстрастно смотрела на Галлахана, который нервно вытирал пот с ладоней о колени, и наконец произнесла:

– Фирентия сегодня очень измотана. Днем произошел один инцидент, из-за которого она оказалась не на шутку перепугана.

– И-инцидент? Что-то случилось с моей Тией?! – потрясенно воскликнул Галлахан.

Шананет приставила палец к губам:

– Ты намерен разбудить свою дочь?

Галлахан тут же умолк.

– Сегодня днем… – тихим-тихим голосом начала Шананет и рассказала ему о случившемся.

Она ожидала, что брат вскипит от гнева, но Галлахан лишь вздохнул и продолжил молчать.

– Галлахан, – строго произнесла Шананет. – Хотя твоя дочь и умна не по годам, она все еще ребенок. В ее возрасте ей особенно нужна забота родителей. Как ты можешь ежедневно оставлять своего ребенка одного? Ты вообще считаешь себя отцом?

– Я был слишком недальновидным, – опустил голову Галлахан.

– Твой ответ не означает, что ты задумаешься о том, чтобы оставить свои дела и быть рядом с Фирентией, верно?

– К-как вы это узнали…

– Слабак, – покачала головой Шананет, словно заранее зная исход разговора. – Как долго, по-твоему, наш отец будет пребывать в добром здравии?

Плечи Галлахана вздрогнули. Для каждого, рожденного в могущественной семье Ломбарди, этот вопрос всегда был источником беспокойства.

– Не допускай глупых мыслей о том, что если отступишь и заляжешь на дно, то сможешь избежать бури.

Об огромном стремлении Виза к власти было известно и брату, и сестре. А когда желанное место главы семьи окажется вакантным, его жадность наверняка станет причиной огромных бед…

– Сейчас у тебя недостаточно сил, чтобы защитить Фирентию. Если с тобой что-то случится, как ты думаешь, что ждет твою дочь? – впервые Шананет искренне советовала что-то брату. – К счастью, у тебя острый ум, и ты легко располагаешь к себе людей. Используй это, чтобы укрепить свои позиции.

С этими словами старшая сестра поднялась. Задумавшийся Галлахан поспешно встал и кивнул ей. Уже у двери Шананет обернулась:

– С завтрашнего дня всякий раз, когда тебе нужно будет покинуть дом, отправляй Фирентию ко мне. Я не так занята, как ты.

– Б-большое спасибо, сестра, – растроганно произнес Галлахан.

Шананет редко улыбалась, поэтому он замер от удивления, увидев легкую улыбку на ее лице перед уходом.

Оставшись один, Галлахан осторожно приоткрыл дверь в комнату Фирентии. На мгновение он коснулся лба дочери, которая крепко спала, издавая тихие посапывающие звуки, и прошептал:

– Прости меня, Тия.

Ему казалось, что он любит ее настолько сильно, что сможет заменить ей мать, покинувшую их. Но роль родителя заключается не только в этом. Галлахан провел рукой по лбу Тии и твердо пообещал себе: он сделает все возможное, чтобы защитить дочь.

* * *

Только Астан сменил платье после возвращения в императорский дворец, как его тут же вызвали к императрице. Лавиния встретила сына с широкой улыбкой: