S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени

тёмной лесной чащи, вывалилось целое полчище тварей. Плотная, текучая масса тел заливала пространство между стволами подобно мутному грязному потоку. Прежде чем показались сами заражённые, впереди них сначала пронёсся воздух, а если быть точнее, то его резкое, почти осязаемое движение. А потом уже появились и они: бегуны, спидеры, топтуны да лотерейщики. Элиты не было — вот это редкостная удача. Обычно в таких толпах хотя бы рапан встречается.

Их насчитывались сотни… три сотни, а может, и больше; в мельтешении теней и смазанных силуэтов точный подсчёт казался невозможным. Все они направлялись в сторону разорённого лагеря, привлечённые, должно быть, запахами свежей крови и разбросанной еды. Толпа проносилась прямо под деревьями, и, что хуже всего — от них невыносимо воняло. Веда зажала рот ладонью, чувствуя, как к горлу подкатывает горячая тошнотворная волна, и чуть не задохнулась от этой вони.

— Нет… — одними губами прошептала она, не смея разжать зубы. — Только не рыгать… не смей, не смей, не смей…

Беда пришла внезапно, как это обычно и случается в такие моменты. Под Фионой, вес которой многократно превышала несущую способность старых сухих веток, предательски застонала ещё одна. И тонкая, едва слышная, но от того не менее страшная трещина пробежала по древесине.

— Чёрт, — прошептала квази и на мгновение зажмурилась, готовясь к худшему.

Прямо под их деревьями, двое спидеров резко остановились как вкопанные. Один из них активно поворачивал свою лысую, покрытую струпьями голову, принюхиваясь и вращая чёрными глазами. Второй развернулся в сторону Фиониного дерева. Наверх они пока не догадались посмотреть, что и спасало девушек. Заражённые заскользили вбок, низко пригнувшись к земле, шумно втягивая воздух искорёженными ноздрями, оглядываясь по сторонам с нарастающим недоумением. Остальная обезумевшая толпа, наткнувшись на внезапно застывших сородичей, чуть замедлилась, образовав небольшое столпотворение: тела сталкивались, раздавалось недовольное злобное ворчание, чьи-то когтистые руки хватали воздух в поисках причины остановки. И тогда и они принялись осматриваться и вынюхивать, повинуясь коллективному животному инстинкту.

Сложно сосчитать, сколько раз за эти минуты подруги не поседели от ужаса. Это было действительно жутко: сотни голодных тварей внизу, замерших в опасной близости, и ты — беззащитный кусок мяса на деревце. Веда жалась к шершавому сосновому стволу как к матери родной, надеясь стать частью дерева, раствориться в его запахе и фактуре, надеясь, что у неё проcнётся дар инвиза или хотя бы хамелеона. Её лицо побледнело, а тонкие губы побелели и почти слились с общим цветом лица. Только огромные, распахнутые глаза оставались живыми, и в них плескался такой глубинный, всепоглощающий ужас, какого Веда не испытывала за всю свою жизнь. Хотя нет, испытывала, но только в самом начале своего попаданства в Улей… Ну и тогда с этими арахнидами… Короче, ладно, она боится всегда, будем откровенны. Одна немая, отчаянная молитва билась в её сознании:

— Не смотрите вверх. Только не смотрите вверх. Пожалуйста, не смотрите…

Фиона тем временем лихорадочно просчитывала варианты. Если прыгнуть сейчас, можно увести хотя бы часть толпы за собой. Но тогда Веда останется одна на дереве с сотней заражённых внизу. Её могут заметить в любой момент, и тогда разорвут на кровавые тряпки, даже не подавившись. С другой стороны, если не прыгать, а трещина под задницей разойдётся, она по-любому свалится и тогда конец гарантирован без всяких вариантов. Квази стиснула зубы так, что желваки заходили под кожей, и приготовилась было к отчаянному броску, но в последний момент что-то изменилось.

Издалека, за поворотом лесной тропы, послышалось низкое, горловое рычание. Толпа вздрогнула, заколыхалась, словно единое многоголовое тело, и снова пришла в движение. Топтуны первыми продолжили свой мерный, давящий марш, ломая сухие кусты и тонкие ветки своими грузными телами. Толпа неумолимо потекла дальше, в сторону лагеря, где их уже ждало кровавое пиршество. Точнее его останки, ведь самые первые там уже вовсю отрывались.

Спускаться было рано, Фиона прекрасно понимала это, да и Веда краем уха слышала, как твари с диким чавканьем и треском разносят в щепки остатки палаток и словно пираньи накидываются на останки несчастных туристов. Хруст костей и влажное рвание плоти доносились даже досюда, заставляя желудок сжиматься. Надо было перетерпеть, дождаться, пока они утолят первичный голод, свалят и побегут дальше в своём направлении.

Ждать пришлось около сорока минут. Сорок, растянутых в вечность минут, сидя на неудобной колючей сосне с онемевшими ногами, затекшей спиной и задницей. Удовольствие, мягко говоря, сомнительное. Особенно когда каждый шорох внизу заставляет сердце пропускать удар, а любое движение ветра кажется приближающимся топотом. Когда последние твари скрылись из виду, прошло ещё несколько томительных минут, прежде чем кто-то из девушек осмелился нарушить гробовую тишину и подать голос.

— Я обделалась, — прошептала Веда едва слышным, тонущим в истерике голосом.

— А я два раза обделалась, — выдохнула Фиона, переползая на более толстую и надёжную ветку и судорожно сжимая шершавый ствол обеими руками, словно обнимала самого родного человека во всём мире. — Упаси нас Стикс от повторения… если это был всего лишь авангард, то я даже не знаю, что и делать, когда нагрянет основная орда.

Фиона поднялась повыше на дерево, забравшись на такую высоту, откуда сквозь густые хвойные кроны открывался более-менее приличный вид на местность. Её главная цель сейчас заключалась в том, чтобы проследить за стадом уходящих заражённых, и в этом ей как нельзя кстати пригодился найденный у несчастных туристов бинокль.

— Вдоль реки рванули, — констатировала квази, прижимая окуляры к глазам и провожая мельтешащую массу грязных тел. — Нам бы, конечно, по первое число влетело, окажись мы чуть ниже или вздумай расслабиться в лагере.

— Что-то мне теперь совсем не хочется приближаться к этой реке, — обречённо протянула Веда, косясь в ту сторону, куда скрылись заражённые.

— Нам всё равно придётся выйти к мосту, если мы хотим отыскать наших, — серьёзным, не терпящим возражений тоном произнесла Фиона, опуская бинокль. — Двигаемся на северо-запад, и потише, пожалуйста. Веда, я очень рассчитываю на твоё обострённое чутьё, сейчас оно нам понадобится как никогда.

— Но я же совсем недавно в Улье… Оно у меня не такое мощное и надёжное, как у Светозара, — потупила взгляд Веда, оправдываясь.

— Самое время начать его активно развивать! — отрезала подруга, начиная осторожный спуск с дерева. — Без чутья в этом мире долго не протянешь.

Вообще, если уж говорить откровенно, Веда предупреждала ещё в лагере, что место ей решительно не нравится. Но тогда и она сама, и Фиона списали это на жуткий, пропитанный смертью вид самого кэмп-лагеря, а не