Меч света - ГоЛеон

моей Софы и детей, – спокойно сказал он. – Поверь, соблазнов за жизнь было предостаточно. Бывали минуты, когда казалось: поддайся и живи себе дальше, забудь, плюнь. Но я не смог. Не позволил себе. И вот уже много лет живу один, держу свое слово. Потому и не смогли меня захватить.

– Браво, – вдруг прозвучал незнакомый, но чертовски красивый женский голос. Голос, способный разом согреть и опалить. – Вы достойны похвалы, герои.

Мы мгновенно выхватили оружие, сработав как единое целое, и встали спина к спине.

– Тише, тише… – Тот же голос зазвучал ближе, вкрадчивей, но с легкой насмешкой. – Не стоит так бурно реагировать. Давайте я выйду, а вы опустите оружие. Обещаю, ни к чему вас не буду принуждать… если, конечно, сами не захотите.

Из-за цветущих кустов плавно, словно на сцену, вышла девушка. Вернее, суккуб. Демоница. Восхитительное создание в красивом нижнем белье, идеально подчеркивающем изгибы ее тела. Фигура – загляденье. За спиной – два маленьких кожаных крылышка. И хвост – изящный, гибкий, с острым наконечником. Все в ней было сплошным вызовом.

Вышагивая с грацией модели на подиуме, она приближалась к нам, будто к старым знакомым, к тем, кого ждала. От нее исходил тот же аромат, что и на проклятой поляне, – пьянящий, дурманящий, как тонкий шлейф яда, замаскированный под роскошь. Подойдя вплотную ко мне, она легко провела кончиками пальцев по щеке и игриво подмигнула. При этом ее глаза буквально сканировали нас, изучали, словно мы товары на витрине.

Щелкнув пальцами, она ослепительно улыбнулась, и рядом с нами из воздуха возникли три роскошных кресла, а между ними – изящный столик, уставленный фруктами и с хрустальным графином вина.

Она подняла бокал, в котором играл рубиновый напиток, и с легким поклоном произнесла:

– За доблестных героев, сумевших не поддаться соблазну и победить порок!

Ее голос был как мед на горячих углях, тянущий и обжигающий одновременно.

Она осушила бокал одним глотком. Мы с Гёте переглянулись и, не сказав ни слова, последовали ее примеру. Вино оказалось на удивление мягким, с тонкой пряной ноткой, оставляющей в послевкусии легкое тепло.

Я поставил пустой бокал на стол и спросил:

– Кто ты?

– Зовите меня Ясмин. – Ее голос обволакивал, как бархат. – И да, я суккуб, как вы наверняка уже поняли.

– Ты… страж сердца? – уточнил я. – Где оно?

Она хищно улыбнулась, склонив голову набок:

– Я и есть сердце лабиринта.

– Так мы тебя уже поразили? – Гёте с усмешкой опрокинул второй бокал.

– Ой-ой, не так быстро, мальчики, – томно протянула Ясмин, устраиваясь в кресле. – Вы на верном пути, урок усвоили, но, прежде чем отпустить вас, нужно закрепить результат.

Мы насторожились. Гёте крепко сжал подлокотник, я кивнул:

– Задавай свой вопрос. Покончим с этим.

Ясмин склонилась вперед, ее взгляд стал серьезным, а голос – глубоким, почти торжественным.

– Что, освещая путь во мгле, добавит храбрости и силы? Ее не купишь, не продашь, ценнее всех сокровищ мира…

Она замолчала, взглядом подталкивая нас к ответу.

– Любовь, – не раздумывая ни секунды, отрезал Гёте, откинувшись в кресле. – Можно еще вина, пожалуйста, больно уж оно у вас вкусное.

Ясмин лишь игриво улыбнулась, и его бокал тут же наполнился рубиновым вином вновь. Гном жадно схватил его не теряя времени.

– Конечно, вкусное, – мурлыкнула суккуб, – это же слезы юных дев, томящихся в темницах преисподней.

Гёте тут же поперхнулся и отчаянно закашлялся так, что, казалось, вино сейчас и из ушей польется обратно. Я успел похлопать его по спине, пытаясь не засмеяться.

– Шучу, – с ленивой грацией произнесла Ясмин. – Обычное эльфийское, с виноградников самого Глориуса.

Гном бросил на нее подозрительный взгляд, но все же отставил бокал подальше.

– Признаю, вы меня поразили, мальчики. – Ее голос стал мягким, почти ласковым. – Позвольте преподнести вам скромные подарки.

Она протянула ладонь и, раскрыв ее, продемонстрировала два кольца и небольшой свисток, выточенный из зеленого нефрита. Они мерцали, словно живые, дыша магией.

– Наденьте эти кольца, и магия разума больше не будет иметь над вами власти. Никогда. Вы навсегда освободитесь от ее пут. А свисток… – Она посмотрела прямо на меня. – Это тебе, Странник. Когда очень понадоблюсь, свистни, и я тут же окажусь рядом. И не только в бою. Если вдруг без женского тепла станет невмоготу, я с радостью тебя… приласкаю.

С этими словами она послала мне хищную, многозначительную улыбку и, растворившись в воздухе, исчезла так же внезапно, как и появилась.

Мы вновь очутились в центральном зале. Две двери все еще ждали нас. Все, как и раньше: торжественная музыка, накрытые столы, уведомление от системы: второе сердце лабиринта поражено.

На этот раз усталости мы не чувствовали. Напротив, настроение было приподнятое. А потому мы решили не спешить. Сидеть подольше. Выпить побольше. И пусть весь мир подождет.

Вскоре уже изрядно подвыпивший гном решил податься в философию:

– Странная штука – судьба. Еще неделю назад я и представить не мог, что окажусь здесь. Бухал целыми днями, жалея себя, несчастного. Опустим нюанс, что условия тут часто невыносимые, приходится убивать и умирать, усталость валит с ног… И все же именно сейчас чувствую, что живу. Спасибо тебе за это, Серый. Давай выпьем за успех нашего похода!

Наши бокалы одновременно взлетели и с дружным «За успех!» опустели.

Мы еще долго сидели за столом. Обычно из гнома и пары слов не вытянуть, а тут будто прорвало. То ли от пережитого, то ли от выпитого, но молчать он больше не мог. Да и зачем его останавливать? Мне это приносило не только удовольствие, но и кучу полезной, а местами – просто любопытной информации.

Например, я узнал, что таланты в этом мире есть почти у всех. Ну, по одному – точно. Два встречаются реже, три – сам Гёте видел всего дважды за жизнь. А вот четыре – это уже сказки и легенды. Говорят, такое бывает раз в тысячелетие. Таланты передаются по родословной, и вообще тут многое завязано на происхождении. Поэтому браки по любви скорее миф, по-настоящему свободный выбор есть далеко не у всех. Многие вступают в союз по расчету или долгу рода. Например, возьмем род знатных портных, чье мастерство – шить платья высочайшего качества. Такой род ни за что не выдаст своего ребенка за воина, каким бы знатным и богатым тот ни был. Почему? Потому что у солдат обычно таланты к убийству, защите, ко всему, что с этим связано. А ведь никогда не знаешь, какой дар унаследует ребенок. Если возьмет на себя талант воина, то делу всего рода придет конец. Без таланта портного никто уже не сможет создавать одежду прежнего уровня, и вековая династия пойдет прахом.

Вот поэтому пары подбираются заранее, иногда