Меч света - ГоЛеон

– еще до рождения детей. И, как правило, выбор ограничен всего несколькими претендентами. Такая вот система. Суровая, но в этих краях – обычная. И на этом фоне особенно выделяется уникальность нашего Гёте.

Его род – кузнецы, прославившиеся за века: они честно и добросовестно снабжали королевскую армию оружием и доспехами. Род уважаемый, с твердыми устоями и железной дисциплиной. А тут угораздило же молодого Гётезара влюбиться по уши в самую красивую девчонку округа, Софу. И все бы ничего, да только талант ее рода – выращивать цветы. Никчемнее и не придумать, если честно. Цветы и без таланта растут прекрасно. Ну да, у них они растут даже в засуху или при сильных морозах, и где‐то на Севере такую способность ценили бы. Но не здесь, в теплых краях, где все само цветет и пахнет.

Отец Гёте долго пытался вразумить юнца: и словом, и кнутом, и пряником, – но все напрасно. Гномы вообще народ упрямый, а если добавить сюда замутненный любовью рассудок, то проще гору сдвинуть, чем переубедить. Так это еще полбеды, ведь пятидесятипроцентный шанс, что талант к детям перейдет от Гёте, все же был. А даже если и нет? Ну, потерял бы их род лидирующие позиции, но накопленные знания‐то никуда бы не делись. Софа, в силу своей девичьей натуры, пожелала выйти замуж за воина, и подался наш гном в военную академию. Тут‐то все надежды отца рухнули, так как был Гёте единственным ребенком в семье.

Академию он окончил с отличием, даже не имея никаких военных талантов. С какой гордостью он рассказывал, как его хвалили инструкторы, ставя в пример остальным курсантам, – вы бы видели! Но я был искренне с ним солидарен. Сам отслужив, я понимал, как это сложно, а если на тебя еще и всех остальных равняют – это еще тяжелее, ведь темп снизить нельзя, иначе, потеряв лицо, скатишься в самый низ. Эти пьедесталы тем и плохи: взобраться на него не проблема, а вот удержаться – сложно, да и падать больно.

Софа ждала Гёте все семь лет обучения, ведь он ей тоже очень понравился. А сколько слез она пролила, коря себя за то, что стала причиной их разлуки!.. Но время назад не повернешь, а уйти, не окончив курс, – значит, опозорить весь род. Когда же гном наконец вернулся, они тут же сыграли свадьбу и Софа смогла отговорить его поступать на службу к королю. Как был этому рад его отец – словами не передать. Мало того что сын все же будет продолжать дело, так и опыт, что он получил в академии, дорогого стоит. Одно дело – изготавливать оружие или доспех, другое – уметь ими пользоваться. А Гёте столько выслушал претензий в адрес криворуких мастеров, да и, чего греха таить, сам, бывало, их поругивал. И он не только взялся помогать отцу, но и значительно улучшил конечный результат.

Невестка очень приглянулась семье: хозяйственная, умная и красивая. В общем, все в итоге остались довольны. А дальше случилась беда. Гёте‐то мне, конечно, пересказал все еще раз, а я его не перебивал – видно было, как он до сих пор переживает трагедию. Все же вам еще раз пересказывать не стану. Добавлю лишь, что, пусть и прошло много времени, пусть все вокруг уже давно отпустили и живут лишь памятью о близких, гном все еще верит, что сможет что‐то исправить. А я не стал его переубеждать и, если честно, в какой‐то степени сам в это верю. За такой небольшой срок Гёте успел стать мне настоящим боевым товарищем.

Глава 15

Вождь Огара

Утром мы уже без лишних колебаний точно знали, что делать и куда идти. Осталось всего две двери, а потом… А кстати, что потом? Кто сказал, что на этом все закончится? Я старался отогнать от себя дурные мысли. Пусть это «потом» наступит сперва, вот тогда и буду думать. А пока у нас есть цель и направление, а значит, нужно идти.

Очередная дверь готовила нам новые сюрпризы. Одна только надпись чего стоила:

Доверишь ли ты жизнь тому, кто загубил их не одну?

И скольких сам готов убить, лишь бы доверье заслужить?

Мы не стали заострять на надписи внимания, решив, что толку в ней мало. Просто шагнули вперед.

На этот раз нас забросило в помещение с абсолютно гладкими стенами и полом. Источников света не было вовсе, но при этом все было отлично видно. Как я ни пытался понять, за счет чего, так и не смог. Казалось, сам воздух был насыщен светом.

Выход был один, и мы им воспользовались. За дверью нас ждала точно такая же комната, только размером с арену Колизея. В ее центре освещение было чуть ярче, будто кто‐то специально выделил для нас это место, приглашая внутрь.

Мы без колебаний направились именно туда.

Интересно получается. Если вначале, заходя в первую дверь, мы осторожничали, обдумывали каждый шаг, искали пути решения, то сейчас чем дальше мы проходили лабиринт, тем увереннее делали именно то, что от нас хотят. Мы будто полностью смирились. Доверились.

Как только мы вошли в центр освещенного круга, раздался глухой гудок, и со всех сторон на нас ринулась толпа монстров. Все происходило четко и равномерно: сперва они сомкнули кольцо, полностью перекрыв стены, а затем кольцо начало сужаться, заполняя все помещение.

Это были гоблины – мелкие, с зеленоватой кожей, густым волосяным покровом и заостренными ушами. Одни были вооружены короткими мечами, другие – дубинками. Кто‐то держал щит, кто‐то был в доспехах, а кто‐то – в их обрывках.

Этот сброд наступал. Их было не просто много – нереально много. Если бы вам сказали, что у вашего соседа море денег, вы бы смогли хоть примерно представить, сколько это? Вот и тут: море гоблинов. И оно резво мчалось к нам со всех сторон сразу. Гоблины кричали каждый что‐то свое: боевые кличи, визг, свисты, – делали все, чтобы нагнать на нас жути. Выглядело грозно, шум стоял такой, что стены дрожали. Но на деле все оказалось проще: урон – мизерный, умирали – легко и, как ни странно, почти с улыбкой на лице.

Пусть времени это и отняло прилично, но испытание мы прошли без проблем. Так мне казалось, когда последний из них отлетел в неизвестность. Причем голова отдельно, тело отдельно. Тушки растворялись в воздухе сразу после смерти, даже капли крови не оставалось, словно и не было боя.

Но стоило последнему исчезнуть, как снова прозвучал гудок и зал начал наполняться той же толпой. Только теперь гоблины были вооружены короткими мечами и одеты