Меч света - ГоЛеон

– Отца убила ведьма… – Ее голос дрожал, но не от страха, а от злости.

– Вы думаете, это она? Но сейчас многие умирают от болезни.

– Я недавно застала их в кабинете у отца. Они о чем‐то спорили. Я не слышала слов, но когда она уходила, он крикнул ей вслед: «Этому не бывать, пока я жив».

– Где можно найти эту ведьму? – спросил я, чувствуя, как в груди нарастает напряжение.

– Самый крайний дом у северных ворот.

– Спасибо. Вы нам очень помогли.

Когда мы отошли на приличное расстояние, Гёте проворчал, оглядываясь через плечо:

– Может, я чего‐то не понимаю, но она совсем не похожа на ту, кто только что потерял отца.

– Золотая молодежь, она в любом мире одинаковая. Здесь и так видно, что они очень богаты. Теперь все достанется ей, и никто уже не скажет, что можно, а что нельзя. Судя по размерам города и обилию лавок, мастерских и трактиров, еще совсем недавно это был оживленный торговый центр. Сюда стекались со всей округи: продавать, покупать, обмениваться новостями. Эпидемия все изменила.

Теперь улицы казались глухими и пустыми. Яркие вывески потускнели, многие окна были плотно занавешены, словно дома́ решили отсечь себя от внешнего мира. И только редкие траурные процессии нарушали зловещее безмолвие. Все выглядело… странно.

Мы с Гёте обменялись взглядами, и я понял: мы оба что‐то чувствовали. Подспудно, в глубине, будто разум старался достроить картину, но не хватало деталей.

Дом ведьмы удивил меня сразу. В голове была картинка: старая, покосившаяся избушка, с развешанными куриными лапками и вениками вдоль окон, запах трав и пыли. Но этот дом был вполне добротным, пусть и чуть уступал в роскоши лавке ювелира. Зато сама ведьма – вылитая Баба-яга из сказок моего детства. Даже бородавка на подбородке имелась. Да, не на носу, но смотрелась весьма колоритно.

– Здравствуйте, бабушка, – вежливо поприветствовал я ее с порога.

– Чего вам, пришлые? – оглядела она нас. Голос скрипучий, но незлой. – Не принимаю я сегодня.

– Мы и не на прием, – улыбнулся я.

– Тогда зачем пожаловали?

– Пару вопросов задать.

Она тяжело вздохнула, покосилась в сторону соседнего дома, где тут же колыхнулась занавеска, словно подтверждая ее опасения.

– Ладно, заходите. Чтобы лишний раз повода не давать.

Изнутри дом оказался еще богаче, чем выглядел снаружи. Дорогая мебель из темного дерева, изысканные ковры, множество картин на стенах – все кричало о достатке. На полках и тумбах стояли всевозможные предметы интерьера, каждый из которых, даже на первый взгляд, был отнюдь не дешевым.

– Так чего вы хотите? – спросила ведьма, усевшись в резное кресло. – И кто вы такие вообще? Раньше я вас тут не видела.

– Вы правы, мы только сегодня прибыли, – кивнул я. – Хотим понять, что здесь происходит. Горожане умирают, и у нас есть подозрения, что это непростая хворь.

– А чего тут разбираться? – буркнула она. – Хворь и есть.

– Судя по внешним признакам, да. Но несколько нюансов не сходятся. Например, вы недавно о чем‐то спорили с ювелиром Златусом. Расскажете?

Старуха заметно занервничала, по взгляду было видно: говорить ей совсем не хотелось.

– У нас есть допуски от барона, – вставил Гёте, чуть насупившись. – Не захочешь с нами говорить, позовем стражу. А уж она точно не будет церемониться.

– Ладно, – сдалась она, махнув рукой. – Расскажу.

Она откинулась в кресле и заговорила с досадой:

– Внучек мой, Кося, влюбился в дочку этого ювелира. Да так сильно, что совсем голову потерял: «Жить без нее не могу!» Вот и ходила я Златуса уговаривать, чтобы согласился на сватовство. Да только он мне ясно дал понять: не будет этого. Сказал, пока жив, не позволит своей дочери связываться с «колдовским отродьем».

– А сам Кося сейчас с вами? – уточнил я.

– Где там… – тяжело вздохнула она. – У пекаря посыльным работает. Меня сторонится. Не хочет ничего общего иметь. Говорит, стыдно ему, что бабка – ведьма. Хоть и люблю его, а обида гложет.

– Странно, – задумчиво протянул Гёте. – По всему видно: колдовство тут весьма прибыльное занятие.

– Деньги – одна сторона, – махнула рукой ведьма. – А вторая куда больнее. Не любит меня никто. Боятся все. А некоторые и ненавидят открыто. Стоит только чему‐нибудь случиться, сразу все на меня валят.

– Понятно… Скажите, а видели вы его когда в последний раз? – спросил я, наблюдая за ведьмой.

– Забегал как‐то, – вздохнула она. – Денег просил. Я, дура старая, пока за ними в другую комнату ходила, его и след простыл.

– А в комнате все как было осталось? Может, чего‐то не хватает?

– Все на месте. Вот только тогда, помню, у меня книга рабочая на столе лежала… А сейчас убрала ее.

– Можно взглянуть?

– Конечно, – кивнула она и скрылась в комнате. Уже через минуту вернулась с большой, потертой книгой и протянула ее мне. – Держи, смотри.

Я открыл ее и начал медленно листать страницы, вглядываясь в каждую. Все вроде в порядке… Пока взгляд не упал на разрыв: одна страница явно отсутствовала.

– Вот оно… – пробормотал я. – Одной страницы не хватает. Что на ней было?

Ведьма резко выхватила у меня книгу из рук, пробежалась глазами по страницам и тут же побледнела. Губы дрогнули, и еле слышно она произнесла:

– Приворотное средство…

– Подумаешь, – хмыкнул Гёте. – Любовный порошок. Чего так испугалась‐то?

– Понимаешь, друг, – повернулся я к нему, – почему, думаешь, она так спокойно дала мне книгу? Почему не испугалась, что рецепты украду? Это старый трюк, не только ведьмы так делают. Во многих рецептах не хватает одного-двух ингредиентов. Или, наоборот, что‐то специально подменено. В таком виде они бесполезны, а иногда – смертельно опасны.

Я вновь посмотрел на старуху:

– Мне нужно, чтобы ты восстановила этот рецепт. В точности такой, какой взял твой внук.

Она молча кивнула, взяла перо и трясущимися руками начала торопливо выводить на листе строки. Закончив, протянула его мне. Я бегло прочитал.

– В двух словах… Что это?

– Чумная пыль, – прошептала она, отворачиваясь и пряча взгляд.

Пауза повисла тяжелая. Все стало ясно. Пусть и не из-за злого умысла, но она стала косвенной причиной того, что случилось.

Мы с Гёте направились к выходу.

– А что теперь будет с Косей? – окликнула она нас у самой двери.

Гном обернулся и, глядя ей прямо в глаза, негромко ответил:

– Ничего. Умер он.

Что происходило за нашими спинами после его слов, я, если честно, не знаю. И, по правде, знать не хочу. Все же она виновата не меньше, чем сам Кося.

– Видать, не такая уж она и ведьма, – заметил гном, когда мы отошли чуть подальше.

– Думаешь?

– А чего тут думать? Она, когда поняла, что́ натворила… Зная, что самой милосердной для нее теперь будет быстрая смерть, первым