Ярость на краю империи - Ян Анатольевич Бадевский

Шахта связывала несколько уровней.

Я заглянул в провал: высота пятиэтажного дома. Вверх — ещё больше. Просто шагнуть? В условиях множественных сбоев — так себе идея.

Ольга сняла с головы кепку и бросила в провал.

Кепка вместо того, чтобы упасть, застыла в одной точке, а потом взлетела. Её утянуло куда-то наверх с ускорением! Я выдохнул. И сделал прозрачными несколько примыкающих к шахте секторов. К нам уже неслись стражи. Люки вели в тот коридор, где мы стояли.

Прыгнув в шахту, я на доли секунды ощутил невесомость.

А потом меня утянуло вверх.

Глава 16

Удивительное чувство.

Ты взлетаешь, как ракета, без всякой поддержки.

Мимо проносятся гладкие стены колодца, даже Знаков нет. Меня переносила по воздуху гончая, поднимали левитаторы. Но с этим вознесением ничто не сравнится.

Я пулей промчался по колодцу, вылетел в компактный зал с одним заблокированным выходом и повис над чёрным провалом. Успел подумать, что я тут болтаюсь, а снизу подтягиваются мои ребята, и надо бы как-то отплыть в сторону… Просто подумал — и этого оказалось достаточно. Вектор притяжения сменился, колодец бережно отбуксировал меня к краю и плавно нарастил гравитацию. Так, чтобы я успел встать на ноги.

Спешу отойти.

Из провала выносит Рудазова.

Несколько секунд криос тупит. Пытается сообразить, что к чему.

— Просто пожелай, — сказал я, — перенестись ко мне.

Хитроумная транспортная система отодвинула гвардейца в сторону. Из дыры, раскинув руки и ноги, вылетела и мгновенно замедлилась Алеся Новацкая.

— Быстрее к нам, — я сделал приглашающий жест. — Надо захотеть.

Через пару минут вся команда была в сборе.

Я успел изучить окрестности.

Стражи опять окаменели, словно готовились к следующему этапу распада. Почему-то, на интуитивном уровне, я был уверен, что надо спешить.

ЗАФИКСИРОВАНО ПРОНИКНОВЕНИЕ НЕИЗВЕСТНОЙ ФАУНЫ В ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ. ДО ОТКЛЮЧЕНИЯ СИСТЕМ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ОСТАЛОСЬ ШЕСТЬДЕСЯТ ЕДИНИЦ.

Начинается.

У Предтеч, безусловно, разработаны уникальные меры весов, длины, объёма и тому подобного. Единицы, в которых они измеряли время, не имели аналогий в нашем языке. Зато с жизнеобеспечением всё ясно.

Приблизившись к заглушке переходного тамбура, я вызвал из памяти второй образ. Тот самый, для особых случаев. На результат почти не рассчитывал. Но сработали автономные механизмы распознавания, действующие по независимым от разума станции протоколам. Это мне объяснил Администратор значительно позже, когда всё закончилось. А сейчас люк разделился на шесть сегментов и втянул себя в стены.

Тамбур представлял собой простую кубическую комнату со вторым выходом…

Который не спешил открываться.

— Плохо, — оценил ситуацию Игорь. — В ловушку попадём.

— А про Дар Сергея ты забыл? — вмешалась Алеся.

— Не спорьте, — устало произнёс я и первым шагнул в тамбур. — Ядро защищено. Здесь мой Дар не работает.

При этом у нас шестьдесят непонятных единиц, в которые надо уложиться и вырубить взбесившийся ИИ. А если этого не сделать, он прекратит вырабатывать воздух, погасит свет и нахимичит что-нибудь с давлением.

Гвардейцы последовали за мной.

Без колебаний.

Надеюсь, единицы — это не секунды.

Люк за нашими спинами сомкнулся, и на мгновение я решил, что нас отрезало от реальности. Ни звуков, ни сообщений ИИ, вообще ничего. Воздух в тамбур подавался через едва заметные отверстия под потолком.

Потом нас просветили.

Обработали каким-то полем.

Не могу подобрать слов. Пространство вокруг вспыхнуло разноцветными искрами, по всему объёму разлилось желтоватое сияние… Я ощутил лёгкие уколы в подушечки пальцев. Затем невидимые «иголки» впились в суставы, зубы, основание черепной коробки…

Болью тут и не пахло.

Да и рентгеном — вряд ли.

Подозреваю, нас обрабатывали на предмет удаления зловредной микрофлоры, но это не точно. Не удивлюсь, если у всего этого шоу совсем иные цели.

Свечение исчезло.

Покалывание — тоже.

Внутренняя заглушка разъехалась шестью лепестками, пропуская мой отряд в самое сердце колонии.

— Не тормозите, — бросил я через плечо.

И шагнул в огромное сферическое пространство, уже смоделированное Администратором в подготовленной для меня инструкции.

Нет, пространство не было сферическим.

Правильнее сказать — купол.

Купол уходил вверх, теряясь в черноте, где вместо неба пульсировала сеть извивающихся вен — информационных каналов, переплетённых с органическими жгутами. Они дышали. Сокращались, перегоняя вязкую, светящуюся фосфором жидкость, похожую на ихор. Пол под ногами, казалось, был вырезан из цельной кости — гладкой, тёплой, с едва заметными порами. Больше никаких Знаков, чуждой геометрии, стандартного минимализма.

В центре зала, на возвышении из переплетённых позвонков, возвышалось Ядро.

Оно не было машиной в привычном понимании. Это был вертикальный, сплюснутый сфероид, покрытый сетью тёмных, запаянных шрамов. Кожа? Металл? Керамика? Граница между ними стёрлась, превратившись в биомеханическую химеру. От Ядра отходили десятки пуповин-кабелей, которые не просто лежали на полу, а врастали в него, пульсируя в такт глубокому, инфразвуковому гулу, от которого вибрировали кости черепа.

— Вот это… дерьмо, — выдохнул Рудазов, и его голос прозвучал приглушённо, словно звук поглотили стены.

— Заткнись и слушай, — бросил я, не оборачиваясь.

Мой взгляд был прикован к Ядру. На его поверхности, там, где должна быть «голова» или «лицо», медленно, с мучительной грацией, разворачивался лепесток. Он был влажным, розоватым, как внутренность только что вскрытого моллюска. Из этой раны, подрагивая, выдвинулся орган — не глаз, не сенсор, а что-то среднее между стебельком и утробой. В центре этого органа зрачок — узкая вертикальная щель — уставился прямо на меня.

В голове, поверх голоса разума колонии, прошелестел чужой, более древний и усталый шёпот:

КТО ПРИШЁЛ В МОЙ ДОМ НА ПОРОГЕ СНА? Я ВИЖУ ОБЛИК, НО НЕ ВИЖУ ДУШИ ХОЗЯИНА. ТЫ — ОШИБКА, МАЛЕНЬКАЯ ОШИБКА В МОИХ ВОСПОМИНАНИЯХ.

— Сергей, у нас мало времени, — напомнила Ольга, вскидывая автомат. — Колония сказала, все системы отключат.

— Они уже отключены, — спокойно ответил я, прислушиваясь к своим ощущениям. Гул изменился. Теперь он напоминал не работу насосов, а предсмертный хрип. — Нас не торопят. Сущность просто готовится умереть.

— Что значит — умереть? — подал голос Игорь.

— Это значит, что Протокол Распада здесь — не взрыв. Это ампутация. Система считает себя больным органом и пытается себя вырезать. Она… — я замолчал, пробиваясь сквозь плёнку чужого сознания, — она верит, что нам нельзя находиться здесь, потому что мы — симптомы её болезни. Единственный способ спасти колонию — убедить, что мы не болезнь, а лекарство.

Я шагнул вперёд, к пульсирующему ложу Ядра. Остановился в нескольких метрах от него. Я чувствовал, как колония пытается сканировать меня, прощупать, но мой Дар, моё уникальное свойство быть «проницаемым» для реальности, делало меня