Беглянка - Эвангелина Андерсон

— Надия? Милая? — неуверенно спросил он, прерывая поцелуй. — Ты… уверена в этом?

Она медленно кивнула.

— Ни в чем я не была так уверена. Пожалуйста, Раст, я… мне нужно чувствовать тебя внутри. Возьми меня.

Он не мог не думать о том, как она прекрасна в этот миг желания и решимости. Не мог не видеть, как горят ее щеки, как ярко блестят глаза и как покраснели губы от поцелуя. Не говоря уже о том, что одна тонкая лямка тарпа спустилась, обнажив полную округлость и спелую розовую вершинку левой груди. Внезапно он захотел ее — захотел яростно и так сильно, что, казалось, умрет, если не овладеет ею.

Раньше между ними не было ничего, кроме нежности, но сейчас Раст хотел иного — чего-то, что выходило за пределы нежности и уходило глубоко в страсть. Он чуял, что Надия тоже этого хочет. Она хотела — нет, нуждалась — в чем-то ином. В чем-то, что отвлекло бы ее от безобразия, которое они только что видели, и перенесло в совершенно другое состояние души.

Раст хотел дать ей это, но в то же время боялся причинить боль или напугать. Надия была девственницей, когда они впервые сошлись, и во многом она все еще оставалась невинной. До сих пор их любовные игры всегда были чрезвычайно нежными, лицом к лицу, полными шепота заботы и поддержки. И как же…

Внезапно он понял. Понял, как может отвлечь ее от мыслей об ужасной смерти бывшего жениха и доставить удовольствие, не заходя слишком далеко и не впадая в крайности. Немного новизны — вот и все, что им нужно. То, чего Надия никогда раньше не испытывала.

— Перевернись, — сказал он, позволяя голосу опуститься до низкого, властного рыка. — Перевернись и встань на четвереньки.

— Что? — Надия посмотрела на него, явно немного не понимая.

— Ты слышала. — Раст твердо взял ее за подбородок и нахмурился, глядя в глаза. — Делай, как я сказал. Перевернись.

Слегка дрожа, Надия подчинилась, встав на четвереньки посреди кровати. Тонкая ткань тарпа позволяла Расту видеть силуэт ее груди — она свисала, как спелые плоды, ожидая, когда их сорвут. Он снова почувствовал, как член наливается желанием — боже, какая же она прекрасная! Иногда он до сих пор не мог поверить, что она принадлежит ему. Именно это чувство неверия, ощущение себя счастливейшим человеком во вселенной, наравне с желанием заставляло его хотеть метить ее снова, и снова, и снова, наполнять ее своим членом и своей спермой, навеки делая своей.

— Ты такая чертовски красивая, милая, — пробормотал он, его голос охрип от желания. — Такая абсолютная красавица. — Он провел обеими руками по ее спине, по изгибу бедер, по округлостям ягодиц и почувствовал, как она вздрогнула.

— Раст… пожалуйста. Мне нужно…

— Я знаю, что тебе нужно. И поверь, я дам тебе это, милая, — строго сказал он ей. — А теперь давай просто… заставим это исчезнуть. — Говоря это, он провел рукой по тарпу; ткань послушно разошлась под его ладонью и упала, оставив Надию полностью обнаженной.

— Раст! — ахнула она, полуоборачиваясь, но он покачал головой и положил руку ей на поясницу, удерживая на месте.

— Оставайся так. Я с тобой еще не закончил, милая.

— Но… что ты собираешься делать? — запротестовала Надия.

Раст не ответил словами. Он сбросил слишком тесные штаны и сапоги, раздевшись догола. Затем, встав позади нее на колени, накрыл ее стройное тело своим, куда более крупным. Он прижался грудью к ее спине, и Надия задрожала. Толстый ствол его члена уперся в ложбинку между ее ягодицами, и она тихо застонала.

— Раст, — прошептала она. — Я не понимаю. Мы никогда… никогда раньше не делали ничего подобного.

— Знаю, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы укусить ее за ухо. — Тебя это пугает?

— Нем… немножко, — тихо призналась она.

Раст прижался к ней сильнее, с большей силой надавив членом на ее ягодицы. Он взял в ладони ее груди и сжал соски, заставив ее застонать.

— И возбуждает? — прорычал он.

— Да. — Надия пошевелилась под ним. — Это так… почти по-звериному.

— Потому что именно так делают это звери — по крайней мере, на Земле, — прошептал Раст ей в ухо. — Я возьму тебя сзади. Прижму тебя к кровати и буду трахать твою сладкую киску, пока ты не взмолишься о пощаде. Этого ты хочешь?

— О, богиня! — Голос Надии был прерывистым от желания. — Я… да, кажется, да.

— Недостаточно просто «казаться», милая, — сказал ей Раст. — Ты должна знать. Вот, я помогу тебе.

Медленно он провел языком горячую щекочущую дорожку от ее затылка вниз, вдоль позвоночника. Вкус ее кожи — теплой, чуть солоноватой — разливался по языку, заставляя желать ее еще сильнее. Но была другая часть ее тела, которую он хотел попробовать.

Добравшись до ее ягодиц, Раст покусывал по очереди каждую из них, заставляя Надию ахать. Затем он раздвинул ее дрожащие бедра, полностью раскрыв ее. Она застонала и вздрогнула, но не сопротивлялась.

Раст застонал, увидев невероятно горячее и прекрасное зрелище. Надия была тем, что ее народ называл «нумала», то есть ее киска становилась особенно горячей и влажной всякий раз, когда она возбуждалась.

Внутренняя сторона ее бедер намокла от ее сока, а нежные половые губки распухли от желания, такие набухшие и горячие, что, казалось, сами раскрывались, позволяя ему увидеть туго сжатый розовый бутончик клитора, выглядывающий из скользких внутренних складок. Это была его конечная цель, но Раст не хотел спешить. Он собирался брать ее долго и жестко сегодня ночью, но сначала хотел подготовить Надию как можно лучше.

Опустив голову, он раздвинул ее бедра еще шире и наклонился, чтобы запечатлеть горячий, интимный поцелуй на ее раскрытой киске. Надия подпрыгнула и застонала от его нежной атаки, и мягкий звук ее голоса заставил его член забиться в приливе желания. Он изо всех сил держал себя в руках, заставляя себя двигаться медленно, нежно.

Раст провел языком сначала по одной ее опухшей внешней губке, затем по другой, намеренно игнорируя ее пульсирующую внутреннюю плоть. Восхитительный сладковато-соленый вкус ее сока взорвался на его языке, заставив его затвердеть так, что, казалось, он умрет, если не овладеет ею в ближайшее время. Боже, до чего же сладкая! Ее уникальный вкус был практически наркотическим. Более того, Раст точно знал, что подсел на него, хотя ничуть не возражал.

Он всегда любил опускаться вниз, еще до встречи с Надией. Похоже, это было в самой природе мужчин Киндредов — желание пробовать свою