Долгожданная кража - Евгений Васильевич Шалашов

class="p1">Эти винтовки царское правительство закупило у своего бывшего врага, ставшего во время Первой мировой войны нашим союзником. Как известно, во время войны лишнего оружия не бывает. Будь это хоть винтовка, а хоть и пулемёт, он, как любая техника, имеет свойство ломаться. К тому же солдаты свои винтовки теряли, топили в реке или в болотах.

Вот что интересно, так это то, что накануне войны запас винтовок на складах русской армии имелся с избытком. Предприятия производили новые (то есть системы Мосина) винтовки, а ещё лежало около миллиона старых системы Бердана. «Берданка», разумеется, уступала «мосинке», но лучше устаревшее оружие, чем никакого.

Но накануне Великой войны (так её в те годы называли) какие-то «умники» распорядились продать за границу почти двести тысяч «мосинок», а с «берданками» поступили ещё проще. Приказали очистить склады, чтобы не загромождать их бесполезным оружием. Поэтому половину «берданок» переделали в охотничьи ружья и продали, а вторую половину попросту сдали в утиль.

А вот как грянула война, России пришлось покупать винтовки и в Японии, и в США. А куда деваться? И во время гражданской войны сотни, если не тысячи «импортных» винтовок имелись на вооружении и в Красной, и в Белой армиях.

Пока пребывал в размышлениях, прибыла грузовая машина. А ещё явился начальник РОВД майор Большаков. Он, кстати, пришёл раньше, чем подошли грузчики – мобилизованные и призванные для работы Титан, Джексон и Серёга Савин. То есть начальник забрал с собой всех, кто подвернулся под руку.

– Ну что, Воронцов, не успел ещё ничего накуролесить? – сумрачно начал он. – Я как узнал, что дежурный тебя отправил, на месте сидеть не мог. Приехал вот, чтобы самому убедиться. А то неизвестно, чего от тебя ждать.

– Рад стараться, товарищ майор, – несильно схамил я.

А что, если ко мне появились претензии по какому-то вопросу, это не значит, что теперь надо обвинять во всех смертных грехах. Большаков неопределённо хмыкнул и протянул руку в мою сторону:

– Фонарик давай.

Подсветив лучом содержимое ящиков, он вдруг выдал:

– Ишь ты, япона мать! Арисака!

Видимо, даже в полутьме уловив моё удивление, майор сказал:

– Я «срочку» на Дальнем Востоке служил, там у нас на складах такие лежали. Мы их потом в Китай отправляли вместе с ППШ и ППС.

Тут он вспомнил, что со мной ему надо вести себя отстранённо, и завершил свою реплику так:

– Но это к делу не относится. Приступайте к погрузке!

С кряхтением и матерком мы сняли с чердака все одиннадцать ящиков. Не сказать, что они были слишком тяжёлые. Может, килограмм по тридцать каждый, а может, и по сорок. Винтовка вроде весит около четырёх килограммов, да упаковка. В общем, как-то так. Если у кого-то будет желание пересчитать – милости просим! Вытаскивать эти клятые ящики, спускать их по узенькой лестнице было очень неудобно. Но ничего, справились.

Устроив ящики в кузове, мы отправились обратно в дом. Вот, на сей раз жильцы уже принялись вылезать из своих квартир. Но теперь они нам нужны, потому что дальше следовало пройтись по оставшимся семи каморкам, да и общее пространство проверить – а не лежит ли ещё где-то ящик с раритетным оружием? Так что, дорогие граждане, пойдёмте наверх, будете открывать свои сусеки. Ну да, безо всяких ордеров на обыск, без постановлений об изъятии. Надо будет – потом всё напишем. Не до бюрократии, чай.

Увы, двоих квартиросъёмщиков на месте не оказалось, пришлось попросту выковыривать замки.

Хозяин квартиры, которому принадлежал закуток на чердаке, трясся и уверял, что ордер на заселение он получил две недели назад и об оружии ничего не знает. Он даже прежних хозяев ни разу не видел.

– Разберёмся, – веско сказал Большаков, кивая на служебный автомобиль, стоявший рядом с грузовиком. – Садитесь, в отдел поедем.

Майор, прихватив с собой хозяина квартиры, отбыл, «газончик» с ящиками тоже уехал, а мы с парнями остались отрабатывать жильцов дома.

И что нам дал опрос? В сущности, почти ничего. Соседи сказали только, что в квартире, которой принадлежал чуланчик с оружием, проживала Леокадия Петровна Звонарёва, бывшая учительница немецкого и французского языков. Леокадии, когда она умерла, было под девяносто. И жила она здесь дольше всех. И, вообще, раньше весь дом принадлежал семье Звонарёвых. Отец был купцом третьей гильдии. Третья гильдия – это не самый верх, но и не торговец вразнос или лавочник, что не записывались в купеческое сословие, чтобы не платить лишние деньги. Но купец имел собственный дом, дал образование дочерям.

У Леокадии была сестра – тоже учительница, но та умерла ещё до войны. И брат был старший. Так тот погиб во время Гражданской в Рыбинске. Некоторую ясность (а может, наоборот?) внёс один из соседей – старичок лет семидесяти.

– Эсеркой Леокадия была, – заявил он.

– Почему эсеркой? – удивился я.

– Да фильм как-то по телику показывали, про чекистов. Так там этот был… Эсер главный. Ну, которого наши чекисты к себе заманили, а он ещё с лестницы спрыгнул и убился.

Кого наши чекисты заманивали? А…

– Савинков, что ли? – предположил я.

– Во, точно, Савинков! Смотрели, а Леокадия говорит – мол, актёр, который Савинкова играл, нисколько не похож. Дескать, Савинков и красивее был, и умнее. А больше ничего не говорила, а мы не спрашивали. Мало ли кого старуха могла видеть?

Хм… А ведь вполне возможно! В восемнадцатом как раз был мятеж эсеров в Ярославле и Рыбинске. И брат Леокадии, погибший в Рыбинске. Всё сходится. А сестра, а то и обе сестрицы ждали, что мятеж перекинется на Череповец, и готовили склад с боеприпасами. Или братец оставил дома кое-какой запас. Надо бы сходить в БТИ, выяснить – когда дом был национализирован и когда туда вселились жильцы. Восстание эсеров произошло летом, так что, вполне возможно, что дом тогда целиком принадлежал семье Звонарёвых. Впрочем, пусть этим историки-краеведы занимаются, а нам бы что-то попроще.

А вообще, везёт мне с посылками из прошлого!

Глава 12

На огневом рубеже

К Рябинину я смог попасть только на следующее утро после оперативки, сначала общей, а потом маленькой своей, у начальника ОУР, куда вход посторонним был воспрещён. Всё время до визита я тихонько молился неизвестному мне следственному богу (должен же существовать такой?), а заодно и Борису Михайловичу, чтобы дело по краже пальто не оказалось расписано Утягину.

На моё счастье, Борис Михайлович оказался в кабинете один, но уже весь в работе, о чём свидетельствовало раскрытое уголовное дело на столе перед ним и