Долгожданная кража - Евгений Васильевич Шалашов

Обнаружение огнестрельного оружия, пусть хотя бы одного неисправного ствола, – дело серьёзное, и медлить тут никак нельзя: УВД области, горком, горисполком, КГБ – всем доложить. С другой стороны, поторопился с докладом, а там деревянные ребячьи автоматы в «Зарницу» играть, так ведь опозоришься на всю область и на всю жизнь. Понятно, почему мы летим сейчас на место на начальственной машине. Мы летим на разведку, чтобы быстренько во всём разобраться и быстренько доложить, что к чему, а в случае чего и получить по шапке, если в чём-нибудь ошибёмся.

Та-ак, покопаемся в памяти. Советский, бывший Воскресенский проспект – это исторический центр нашего города. Правда, про то, что он был Воскресенским, сейчас говорить не принято. Об этом вспомнят значительно позже. В незапамятные времена, когда на Соборной горке (нет, тогда горку звали Черепом, а Соборной она стала намного позже) возник череповецкий Воскресенский монастырь, вокруг стояли непролазные леса. Лет через сто в версте от монастыря появилось село Федосьево. Чтобы не мучить себя хождением по лесным тропам, монахи и крестьяне вырубили в лесу просеку, соединившую монастырь и село.

Когда матушка Екатерина подписала Указ об основании города, введя в его состав и бывший монастырь, и подмонастырскую слободу, и Федосьево, просека была названа Воскресенским проспектом и стала застраиваться домами, в которых селились преимущественно купцы. Городские власти запрещали строить здания выше двух этажей, чтобы они не превосходили архитектурную доминанту проспекта – колокольню Воскресенского собора, но никто особо и не пытался возводить многоэтажки, так как двух этажей вполне хватало. На первом размещали либо лавку, либо мастерскую, а на втором жили сами хозяева.

Потом была революция, купеческие дома национализировали и задействовали для нужд народа. Часть зданий заняли административно-хозяйственные или партийные органы, а большинство приспособили под жильё, превращая бывшие господские квартиры либо в коммуналки, либо в общежития.

Точно ли это оружие? Не исключено, что в ящиках лежат какие-нибудь муляжи, использовавшиеся на уроках НВП. И что за оружие? Одно дело, если это охотничьи ружья, совсем другое – если боевое. Опять-таки – старое ли оружие или новое? Сколько лет оно тут лежит?

Знать бы, в каком состоянии чердак. Если очень запущенный и захламлённый, то почему бы не предположить, что оружие там – со времён Великой Отечественной войны, и затащить его могли бойцы истребительного отряда или граждане, собравшиеся создать партизанский отряд. Или наоборот – готовившиеся ударить в спину Красной Армии. В сорок первом году, после того как на Череповецком аэродроме побывал кто-то из руководства страны, говорили – дескать, скоро и нас сдадут. Не зря же в нашей области, да и неподалёку от города, всерьёз строили линию обороны и рыли окопы.

Или вот другой вариант. Предположим, что оружие появилось совсем недавно. А если в нашем городе объявилась группировка, собирающаяся совершать преступления с помощью оружия? Вот это гораздо хуже, чем историческая находка. И мы сейчас, работая открыто, вполне можем спугнуть злоумышленников, если их уже любопытный электрик не спугнул.

Версии, как известно, должны охватывать весь спектр вероятностей. Поэтому я от скуки придумал ещё одну – оружие приготовили попаданцы из будущего для защиты Советской власти от разрушителей Советского Союза, но промахнулись маленько во времени и месте. Тут же, впрочем, напомнил себе знаменитый принцип под названием «Бритва Оккама» – «Не следует множить сущее без необходимости». Мне он больше нравился в таком изложении: услышав ранним утром звонок в дверь, вы, конечно, вправе предположить, что к вам пожаловала английская королева, но скорее всего это окажется почтальон. После этого я устыдился и от последней версии отказался, пока мы ещё не добрались до места.

Сверился я ещё раз и со своей памятью. Память молчала, не было в ней такого происшествия, как обнаружение на Советском проспекте какого-то оружия. А вот про этот дом на восемь семей я немножко помню. В году так девяносто шестом или девяносто седьмом он благополучно сгорел, и на его месте возвели новодел, где разместился не то бизнес-инкубатор, не то бизнес-центр.

Бдительный электрик никакого шуму про находку не наделал. Это легко определялось по отсутствию даже минимальной движухи около дома. Представил – если бы подобное случилось в моём благословенном будущем, тут уже было бы не протолкнуться от журналистов и просто любителей выкладывать в социальные сети крутые фотки! А нам зеваки не нужны, и хорошо, что их нет. А вот электрик, похоже, есть. К машине, заприметив на переднем сиденье милиционера в форме, подбежал бодрый мужичок лет сорока с кучерявой шевелюрой и такой же бородой.

– Гражданин сержант, это я звонил, Серафим Петров, электрик. Сюда, пожалуйста.

– А почему «гражданин сержант»? – полюбопытствовал я, выбираясь с сиденья, которое никак не хотело меня отпускать и крепко держало за штаны.

Электрик проницательно переориентировался на меня, как на старшего, дождался, когда я, наконец, выберусь из этого тарантаса, и молодцевато доложил, едва ли не щёлкая каблуками:

– Двести шестая – вторая, полтора года условно с обязательным привлечением к труду на стройках народного хозяйства. Освободился подчистую тринадцатого марта этого года.

Ну вот, сразу видно, с понятием человек и жизненный опыт полезный имеет. И я скомандовал:

– Вперёд, электрик Петров!

Лестница на чердак находилась прямо в «предбаннике» старого дома. Никто из жильцов особого интереса к появлению посторонних не проявил. Высунулся некто в нижнем белье, но, увидев милицейскую форму, торопливо исчез.

Поднявшись наверх, я осветил фонариком чердак. Здоровенный! Узкий коридорчик, в который выходят хлипкие дверцы с огромными замками. Скорее всего, каждый из жильцов имел здесь свою единоличную каморку. А иначе куда тащить всякий хлам, который и хранить негде, и выкидывать жалко? Такие вещи, как старые сапоги, объеденные молью шубы, ржавые коньки и трёхколёсные велосипеды без колёс, которые на фиг никому не нужны. Потом-то это всё народ потащит на дачи, а пока нещадно эксплуатирует чердаки.

Однако случалось, что среди подобных отбросов обнаруживались вещицы, имевшие коллекционную ценность. Опять-таки, хорошо помню, как после выселения жильцов из старых домов туда сразу же устремлялись «антиквары», причём не только наши, но и столичные. На чердаках можно было отыскать много интересных вещей: от старой бабушкиной прялки до древней иконы, от одинарного угольного утюга до сломанных напольных часов времён Николая Первого, заброшенных туда каким-нибудь пролетарским нигилистом. Бывали случаи, когда отыскивались старые банки, заполненные монетами в идеальной сохранности!

Да что там чердаки! Антиквары даже снимали обои, отыскивая под ними не то старые газеты, не то почетные грамоты с портретом товарища Троцкого.

Прихваченный нами