Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Ещё восемь дней назад он и не думал сюда лететь, но случайно в руки попала газета, в которой какой-то проныра называл его покровителем вендской спортсменки. Потом оказалось, что и другие тоже… Страшной, как отродье Тарантоса, девки пират в глаза не видел, и поневоле взыграло любопытство. Нет, к тому, что любой криминал, где хоть как-то засветились венды, приписывали ему, он привык. Но драки очумелых баб?!

Небесной добычи в ближайшее время не предполагалось, и Арклан решил прокатиться до Лютеции, тем более оттуда недавно пришло интересное сообщение от Караджеровича. Князь уведомлял, что, в связи с известными им обоим грядущими событиями, его молодой друг отныне числится в розыске на территории Лиги лишь формально.

Задумавшись, капитан случайно врезался в молодого блондина в кожаной куртке, да так, что обоих развернуло лицом друг к другу. Пират вежливо извинился, Стано пробормотал, что всё в порядке, с изумлением уставился поверх его плеча и отошёл за колонну. Он как раз собирался отыскать обладателя вон той носатой физиономии, но никак не ожидал встретить его прямо здесь! Да ещё в компании столь очаровательной брюнетки с соблазнительно полуобнаженной фигуркой. Кстати, похожа на Рину, если та десятка полтора кило сбросит…

Заискивающе улыбаясь, Мойзес Ламвракис слушал высоченного седого чубатого дядьку, которого сопровождало трое столь же крупных парней. Анрац Мацевич, сопредседатель движения за независимость Хонора «Сполох», был вождём его радикальной фракции, главарём боевиков и, что особенно важно — конкурентом владельца одноимённого клуба Тышкана Прежильна.

— Нет, билет мне не нужен! Мужчина бьёт сам, один раз и насмерть, а не пускает слюни на девчачьи царапки! — внушительный кулак, мелькнувший у самого кончика носа Мойзеса, придавал словам бана Мацевича особый вес. — Лучше продай его. Тышко тебе небось гроши платит, он хоть и не альрамей по крови, но сквалыга почище ваших! Вечером к нему приду, и скажи этому банычу, чтобы стол достойный накрыл, а не позорился, как в прошлый раз! Выставил в приёмной печеньки с трёхлетним виньяком, от которого сивухой разит!

— Не беспокойтесь, бан Анрац, зал в «Дзерине» заказан по высшему классу…

— Хоть чему-то научился! Машину, на которой приехал, мне оставишь, и гуляй. А милая банна составит компанию одинокому пожилому адвокату…

Сесиль с удовольствием оглядела статную фигуру гостя, особо отметив дорогой синий костюм и огромный сапфировый перстень в тон. Похоже, кроме обусловленной платы уже к концу дня в её гардеробе могут произойти некоторые положительные изменения. Например, в виде той самой соболиной горжетки, что так подходит к тёмным кудрям и мраморной коже.

Ламвракис проводил очаровательную компанию долгим взглядом, встряхнулся, сбрасывая маску восторженного холуя. Одинокий пожилой адвокат, да-да, верим… Биографию Мацевича он знал прекрасно. Когда бан Анрац был молодым, он служил в колониальных войсках Орлеании, воевал на Джалне, дослужился до капитана десантников. Потом случилась какая-то грязная история, то ли с проданными некоей крупной банде списанными боеприпасами, то ли с рогами, наставленными некоему генералу с его молодой супругой…

Дело замяли, но пришлось снимать мундир и возвращаться в Орлеанию. Там Мацевич выучился на юриста и некоторое время блистал в судах, покоряя публику ораторскими талантами, но буйная душа брала своё. Вскоре восходящую звезду адвокатуры заподозрили в организации побега одного из подзащитных головорезов и едва не посадили самого. Мойзес даже знал, что спасло бана Анраца от тюрьмы: орлеанская разведка предложила ему переключиться с криминала на политику. Под чутким руководством кураторов он вступил в боевую организацию «Сполоха» и за тринадцать лет дошёл до самого верха. Людей убил сильно поболе, чем восторженно ускакавшая с ним цыпочка имела кавалеров.

В крупных уголовных делах за последнее десятилетие не светился. Вряд ли завязал совсем, но полиция к нему серьёзных вопросов не имела, хотя тратил бан явно больше, чем официально зарабатывал. В том числе и на прекрасных дам, которые от него млели: могуч, любвеобилен, обаятелен, щедр, ну и язык подвешен правильно! Чего стоит одно только шикарно-пренебрежительное «баныч» в адрес Прежильна, который младше всего на несколько месяцев!

— Какое падение нравов! Котом на старости лет заделался? Смотри — посодют: у вас только проституция легальна, а за сутенёрство срок как давали, так и дают!

Мойзес обернулся на знакомый голос и, мгновенно сориентировавшись, нежно обнял гостя за талию.

— Только вместе с тобой! Как же я в камеру, да без моей сладкой девочки!?

Почтенные супруги с выводком ребятни в ужасе шарахнулись от ржущей парочки и едва ли не бегом рванули на выход. Похабники двинулись туда же.

— Пошли, перекусим! — заботливо предложил Стано приятель. — Знаю я, как кормят на этих ржавых кастрюлях!

Отличная идея! «Пеликан» приземлился до открытия буфета, и желудок настойчиво требовал заполнения. Вот и воспользуемся: вопреки национальным стереотипам, Ламвракис на мелочи не жадный. Вспомнить хотя бы их знакомство на банкете после Всемирного молодёжного фестиваля в Самватаре. Работники ядовитого пера укушались в хлам, и политические дебаты завершились небольшой, но смачной дракой. Мелкий альрамейчик плеснул в Белича пивом, получил в глаз и улетел в угол. Однако кружки из рук не выпустил. Наоборот, столь удачно метнул посудину, что потом стол от крови отмывать пришлось…

Утром Стано проснулся от головной боли и стука в дверь. Ощупав черепушку, выяснил, что она перевязана. Ему очень захотелось вот прямо сейчас повидать носатого ублюдка. И, распахнув двери, он его увидел. Негодяй светил фингалом, виновато моргал и держал четыре заиндевелых, на глазах покрывающихся капельками бутылки «Карлсбергена»…

Чем хороши сетевые забегаловки? Всегда знаешь, что там есть. Как колбаски в «Штайерман», где Мойзес безропотно заказал целый поднос. И, конечно, добавил в угощение очередную гадость.

— Ты не помнишь фамилию продажного писаки, который критиковал эти чудесные заведения, ставшие первым глотком свободы для его угнетённого диктатурой народа?

— Упомянутый тобой чистейший образец журналистской этики уличил хозяев в циничном нарушении собственного лозунга «Одно качество во всех мирах». Нехорошо скармливать наивным вендам третьесортные обрезки, перемолотые с костями и потрохами. И предлагать детям соус, которым крыс травить можно! — обличая недобросовестных буржуев, журналист самой патриотической и антибуржуйской газеты не переставал поглощать их продукт, макая в ту самую огненную приправу. И, запив очередную порцию светлым пивком, уточнил: — Вот мне — самое то!

— Неудивительно! Кто работает в «Рассвете», того никакая отрава не возьмёт. Последняя передовая — натуральная наркота! — Мойзи достал свежую газету, безуспешно попытался придать своей ухмыляющейся физиономии вдохновенный вид и нараспев завыл:

«Мы живём в