Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— Бам-м! — пуля ударяет в мусорный бак, вторая свистит мимо, но третья попадает в ногу, и беглянка валится на соседний бак. Звенит осыпающееся стекло. Из разбитого окна выпрыгивают трое, один держит её на прицеле, второй подлетает к упавшей и с рычаньем пинает по рёбрам. Замахивается снова, девушка перехватывает стопу и рвёт её в сторону. И очень удачно: тот летит на третьего, но очередной выстрел взметает асфальтовую крошку у лица.

— Лежать, сволочь! Морду в землю, руки за спину!

С грохотом вылетела и повисла на одной петле дверь чёрного хода. Из проёма вывалился… Даже неудачливый рефери подумал бы: стоит ли загораживать дорогу такому? За его спиной трижды глухо хлопнуло, и все трое хонорцев мягко осели на землю. Громила деловито и без усилий закинул их одного за другим в мусорку. За ним выскочили двое небольших и вёртких приятелей. Четвёртый — плотный, крутоплечий, загородил дверной проём стоящей рядом тележкой с какими-то ящиками. Бросил одному из мелких: «Машину во двор напротив!» — и огромному: «Бери девку!»

— Сама дойду! — цепляясь за мусорный бак, Дрена поднялась на здоровой ноге.

— Бабам слова не давали! — буркнул здоровяк, замотал раненую в свой пиджак, чтобы кровь не капала на асфальт, и побежал в арку. Пиджак соответствовал хозяину: девушка могла носить его вместо пальто. Она подумала, что, когда такой большой мужчина тащит тебя на руках — это, пожалуй, приятно, но всё же прохрипела сквозь сжатые от боли зубы: «Оклемаюсь, язык вырву. И в жопу запихаю!»

Преследователи опоздали. Охранникам не только пришлось бороться с тележкой, перегородившей дверь. Им сильно мешали добровольные помощники из самых ретивых зрителей, которых всё время приходилось отпихивать. Когда, наконец, погоня прорвалась и вывалилась во двор, он уже опустел. Как, впрочем, и соседний, из которого выехал большой серый автомобиль. Предводитель четвёрки сел рядом с водителем, а остальные занялись спасённой. Громила с грустью посмотрел на окровавленный пиджак — вчера самый модный купил! — и, обречённо махнув рукой, оборвал оба рукава рубашки. Напарник одним рукавом затампонировал рану, вторым перетянул ногу.

— И ведь вырвет! — Пострадавшая ляжка явно впечатлила санитара-любителя. — Там не мышцы, а литая резина, из которой шины броневиков делают. Неудивительно, что пуля застряла. Ничего, на корабле выковыряем!

— Какой корабль? — отключившаяся было Дрена пришла в сознание и пыталась разглядеть заплывшими глазами своих то ли спасителей, то ли похитителей. — Вы кто?

— Судя по газетам, твой босс и покровитель, — разъяснил главарь. — А поскольку народ у нас прессе верит, спасать тебя я просто обязан. Иначе позор на весь мир: скажут, что капитан Арклан подельницу бросил! Как я смогу жить после такого?!

— Вам, без сомнения, пришлось бы пустить себе пулю в лоб, кэп! — согласился, поправляя повязку, бывший карманник и похититель кулона Аньелки Даян Лерич. — А потом и нам с горя на похоронах застрелиться! Зато теперь ваша репутация чиста, как монашка из обители Святой Мелании. Да и приобретение, если разобраться, неплохое. С такой сторожихой в дом никто не сунется! Ну а днём она может грядки копать, воду носить, и ещё отец Вукор на днях жаловался, что упавший с горы валун у входа в храм убрать некому…

— Заткнись! — грядущая копательница грядок и уборщица валунов отметила про себя, что, поправившись, запихнёт в чьи-то задние проходы два языка. Но сейчас, прежде чем вырубиться окончательно, она должна успеть сказать главное. — Мы в порт? По дороге надо заехать в одно кафе… «Маравелья» называется… оно прямо по шоссе к порту… Там парень меня ждёт… Иво… Светленький, красивый такой… восемнадцать лет… На костылях… Возьмите его с собой…

— Твоего парня зовут Иво? — удивился Арклан. — Красавчик? А фамилия его, случаем, не Преглич?

— Откуда вы…

— Так мы ж венды! — пиратский атаман прямо-таки светился от восторга. — Какой же венд не знает пророчества Святого Гундия? И кто из нас откажется спасти его героя? Ха! Или героев?

Машина ехала ровно, но тупая пульсирующая боль в ноге всё равно туманила разум, накрывая бредом. Чёртов ливень! И Колобок, как назло, оказался сзади, подгоняя стадо. Он бы почуял…

Дождище под вечер и вправду прошёл знатный. Иво и Дрена успели загнать скотину в пещеру, разожгли костерок и добрых два часа любовались молниями из уютного укрытия. Когда всё кончилось, шли знакомой дорогой, она рассказывала про приближающийся финал чемпионата Орлеании, гонорара с которого как раз должно хватить…

Сзади зарычал почуявший кого-то в глубине леса Колобок. Дрена оглянулась и не успела заметить трещину посередине тропы. Иво шагнул вперед и вместе с подмытой дорожкой рухнул в овраг.

Едва спустившись и увидев торчащие наружу кости голени, поняла: случилось почти непоправимое. В приюте оказывать первую помощь не учили, но, стремясь заработать лишний лиард, она взялась помогать врачу спортклуба, и теперь практика пригодилась. Пока накладывала лубки из подручных палок, Иво вытянул руки над головой, приказал Колобку лечь на них, чтобы не дёргаться от боли и не мешать.

До деревни Дрена донесла его, уже потерявшего сознание, сама, потом были дряхлый монастырский грузовичок и городская больница. Тамошний врач кое-как собрал кости и наложил гипс, но ничего хорошего не сказал. Чтобы любимый мог нормально ходить, нужна сложная операция, а возможно, и не одна. Такие у них не делают.

Взяв историю болезни, она кинулась в Лютецию, в рекомендованную клинику. Там посмеялись над «множеством сложных операций», но класть парнишку на операционный стол все равно было надо, цена лечения вместе с содержанием в клинике и реабилитацией — двадцать пять тысяч. Не считая десяти тысяч на операцию на глазах, из которых в наличии имелось только шесть.

Для очистки совести съездила в монастырь. Хотя больших денег в небогатой вендской обители сроду не водилось, у настоятеля имелись состоятельные знакомые и ходили слухи, что к его рукам прилипала немалая доля пожертвований… Без толку.

— …И потом, дитя моё, — благостно изрёк отец Пантазиос, ласково положив руку на голову молившей его на коленях воспитанницы, — в пророчестве не говорится, что чудесный пастух не может оказаться хромым или должен исцелить свои ноги. Всё в воле Богов…

Дрена кинулась к бану Прежильну. Ревела. Клялась, что отработает до последнего лиарда! Хонорец усмехался в усы. Он такое слышал, и не раз. Отработает… Возьмёт деньги и свалит. Ну и что ж, что операция, а не отпуск у моря? Ему-то какое дело? Хорошо, через три месяца, если на чемпионате всё пройдёт, как надо, он подумает… Три месяца не устраивали Дрену — у Иво