Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— Что ты несёшь?! — взвился Прежильн, но Мацевич явно заинтересовался и, оборвав его, велел Мойзи продолжать.

— Погибли и герои Велико-Варстовского восстания, но разве не вдохновляют они нас уже больше восьмидесяти лет, и не о них ли снял свой великий фильм бан Вейдиц?! — обернулся Ламвракис к режиссёру.

— Вы хотите сказать… — уловивший идею с полуслова Вейдиц от волнения вскочил со стула и, казалось, уже увидел кадры грядущей картины.

— Вот! — Мойзес вытащил из-за пазухи покрытое пятнами крови полотенце. — Это кровь хонорской патриотки, злодейски умерщвлённой коварными вендами, которые пренебрегли законами спорта, как во все времена пренебрегали всеми законами человечности. И пусть отдавшая свою юную жизнь Аньела Бранчковска станет знаменем «Сполоха» и символом грядущего освобождения родины!

…Удачную операцию Мойзи и Сесиль отметили безумно дорогой бутылочкой пинары, не сильно уступающим ей по цене тортом «Фея ночи» и, чтобы не было слишком приторно, душистым терпким зелёным чаем с кандианских плантаций, тоже весьма недешёвым…

— Ты — гений! — сладким, не хуже тортика, голоском промурчала полуголая подруга, сексуально облизывая ложку.

— Да, я такой… — скромно потупился герой дня.

— И вот так сразу сообразил? И потому прихватил полотенце?

Ламвракис засмеялся и съел ягодку клубники с подвинутой под нос ложечки.

— Сходство окровавленной белой тряпки с флагом Хонора бросается в глаза, и я заранее попросил уборщика круга припрятать пару полотенец. А вот как обыграть, понял уже, когда всё закончилось. Клиенты в восторге, особенно бан Анрац. Кстати, как он там?

— Горжетку мне подарил… Которую я, между прочим, у тебя просила!.. Ну и ещё отправляет на Хонор своих бугаёв организовывать веселье.

— И когда оно начнётся, никто не узнает, что камешек, с которого пошла лавина, столкнул бедный маленький альрамей… Дай ещё клубничинку!

Сесиль хихикнула, отдернула ложку и прилепила измазанную кремом ягоду себе на сосок. Кавалер плотоядно зарычал и потянулся к соблазнительным округлостям языком, после чего оба переместились в постель.

Через час прелестница задремала и во сне смотрелась особенно невинно. У Мойзи тоже слипались глаза, но он заставил себя подняться и убрать в холодильник оставшуюся половину торта. Не хватало ещё отравиться — накануне славных дней, которые потрясут мир.

Столь грандиозного митинга хонорская эмиграция не проводила за всю свою многовековую историю. Баны и бани ехали в Лютецию с разных концов Орлеании, где сложилась их крупнейшая диаспора. К орлеанским хонорцам присоединялись соплеменники из других государств Лиги, из Народного Союза, и даже с Джалны несколько человек прилетело, правда, некоторые с подозрительно темноватой кожей.

На кладбище попали лишь избранные, зато траурное сборище в центре столицы собрало свыше ста тысяч скорбящих. Толпа заполнила огромную площадь Революции, откуда два столетия назад бунтующие жители Лютеции шли на штурм дворца своего предпоследнего монарха Лотара XIX. Как и тогда, с трибуны гремели слова о свободе и грядущем крахе тирании. Расставленные в разных концах площади динамики неустанно вколачивали в уши речи Мацевича, Прежильна и других вожаков «Сполоха». Несколько ораторов, и среди них режиссёр Вейдиц, торжественно заявили о вступлении в его ряды. Вошла в союз и безутешная Малета, чьи рыдания, казалось, могли растрогать даже гранитную скалу.

Едва не упав в обморок, бани Бранчковска ушла с трибуны, и её сменил дряхлый старичок, которого пришлось выводить к микрофону под руки. Дедушка приходился сыном одному из юных героев Велико-Варстовского восстания и возглавлял правительство Хонора в изгнании. Сейчас его кабинет, милостью властей Орлеании, правил островом Гвареньон, населённым эмигрантами, но скоро всё изменится! После инвалида Давор Бранчковски зачитал самые последние вести с родины, которая, наконец, поднялась.

Цвет хонорской молодёжи вышел на улицы Велико-Варстова, призывая власти Народного Союза найти и покарать убийцу его любимой сестры! Негодяйка — гражданка Орлеании и скрывается неизвестно где? Всё равно должны! Вместо выполнения этих справедливых требований сатрапы режима зверски разгоняют демонстрантов, но те держатся героически. Даже нежные девушки отважно кидаются под милицейские дубинки с криком: «Убейте меня, как её!»

Казалось, ещё немного, и заведённая толпа кинется громить стоящее в нескольких кварталах к югу посольство Народного Союза, а заодно и попавшиеся по дороге магазины и ларьки. После чего полиции Лютеции пришлось бы вмешаться, доказав, что её демократические дубинки лупят так же чувствительно, как и тоталитарные вендские. Однако митинг уже близился к финишу. Духовный пастырь хонорской эмиграции кардинал Бирнч Мендсевац величественно осенил площадь священным жерновом с шипами, и на трибуну вышел Дане с перевязанной головой. Газетчики зачислили парнишку в женихи Аньелы и сообщили, что он едва не погиб, пытаясь задержать растерзавшего невесту монстра.

Срывающимся от волнения голосом трепетный юноша объявил о создании священного легиона имени павшей. И призвал поклясться на его хоругви, что все собравшиеся здесь готовы отдать свою жизнь за свободу обожаемой отчизны. Хоругвью стало принесённое с боевого круга окровавленное полотенце павшей банны. Ведь белый с красным — цвета флага Хонора! Конечно, исторического, а не с навязанной вендскими оккупантами поганой зелёной полосой, которую сторонники независимости издевательски зовут плесенью!

Засохшая кровь на полотенце стала уже тёмно-бурой, да и ни малейшего отношения к Аньелке не имела. Дрена ни разу не ударила соперницу по лицу и вытирала священной тряпкой исключительно собственную разбитую физиономию. Подмену заметил только бан Марин, но никому не сказал, а устроивший всё Мойзи тем более болтать не собирался.

Не раскрыли охочие до сенсаций журналисты и тайну происхождения национального костюма, в котором покойницу положили в гроб. Зато Карин Ле Гуа, прочтя в глянцевом Femin Revue иллюстрированный репортаж с похорон, сразу его узнала. Потому что сама купила в Винджуваце, а когда он пострадал в уличной свалке, отдала Малете на чистку и штопку. В суматохе после нападения Арклана Карин забыла забрать юбку и блузку с жилеткой, Малета в той же суматохе забыла их отдать, и дочь утащила обновку для себя.

Правнучка фрейлины императора Сретана оценила иронию ситуации, перелистнула страницу и увидела ещё одну знакомую физиономию. О своей страстной любви к павшей героине рассказывал безутешный Еджен! Госпожа Ле Гуа весело засмеялась — надо будет порекомендовать мальчика сестрице, это вполне достойный её секретарь!

Кандиана. Загородный дом Белацеля Оназиса

Такого весёлого Дня Изгнания патриарх клана Оназисов достопочтенный Белацель не помнил за всю свою долгую жизнь. Подумать только: грандиозный хонорский хай придумал всего один альрамейский мальчик! Причём сам, а не по заданию старших сородичей!

— Только среди нас рождаются подобные самородки! — старик пришёл в такой восторг, что даже оторвался от любимой трубки. И озабоченно глянул на внучатого племянника: — Оставлять его хонорцам недопустимое расточительство! Он уже работает