Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— И чего? — Ивко, казалось, не понимал, о чём она его спрашивает. — Мы десять лет знакомы и три года спим. А то я не знаю, что у тебя везде по шесть пальцев и лицо не такое, как у других! Если помнишь, я и его, и все остальные места руками трогал, а кое-где и не только ими! Так ты и правда семерых там прикончила?

Словно засветившаяся изнутри и уже не казавшаяся такой гнусной физиономия снова стала тёмной и жуткой.

— Нет, не семерых…

На турнире по вольным боям в Уммахане Дрена вышла в круг дважды. Сперва с красивой белой девкой — любовница одного из министров жаждала острых ощущений. Шлюшке следовало дать подрыгать ручками и ножками, потом аккуратно завалить, но ни в коем случае не бить! Вендка веселила публику, уходя от беспомощных ударов красотки, отскакивала, заставляя ту влетать в сетку… И на последней минуте положила носом вниз и держала, пока та не разревелась и не хлопнула по полу, обозначая, что сдаётся.

Второй выставили огромную чёрную бабищу — высоченную и толстую, но неуклюжую, медлительную и тупую. Тренер шепнул, что эту лупить надо, пока не остановят, даже после того, как соперница упадёт и сдастся. Она колошматила беспомощную окровавленную тушу под мерзкий рёв зала, наполненного такими же чёрными рожами, и почему-то была противна самой себе. А уходя в раздевалку, почувствовала чей-то отвратительный липкий взгляд.

На следующий день, когда они уже готовились к отлёту, к тренеру подошёл один из устроителей, пожилой и бритый наголо. Они пошептались, и Дрене велели идти с этим человеком и делать всё, что он скажет. В дальнем зале её ожидали. Пятеро верзил с дубинками и чем-то свёрнутым в трубку — как потом оказалось прочной сетью. Тоненький смазливый белый мальчик, слегка похожий на Иво — обнажённый, в набедренной повязке из живых листьев. И самый главный во всей кодле — жирный старик в роскошном костюме, прошитом золотыми нитями, и такой же шапочке. На толстых волосатых пальцах сверкали перстни с огромными камнями.

— Теперь вы её хорошо видите, уважаемый Дадауме? — почтительно и в то же время со скрытым раздражением спросил тот, кто привёл Дрену. — Неужели человек, к услугам которого прекраснейшие девушки и юноши, может желать столь мерзкое создание?

— Мне надоели красотки и красавцы! Даже семилетние цветочки уже перестали вдохновлять! — капризно пробасил Дадауме. — Я заплатил за эту и хочу получить её немедленно!

Она бы вытерпела, но, когда старик вразвалку подошёл, взял её за подбородок и дохнул из золотозубого рта — узнала запах. И, присмотревшись, увидела россыпь почти незаметных белых точек на чёрной коже. Бледная проказа. Уммаханец уже сгнил изнутри, и гниль перейдёт в любого, кто ляжет с ним. Невосприимчивых к заразе один на тысячу. Возможно, голый мальчик из таких, но она обречена.

Прежде чем на неё набросили сеть и оглушили, Дрена прикончила одного из охранников, второму сломала руку, а их хозяину нос. Убитый оказался дальним родственником самого Дадауме, и тем же вечером девушку приговорили к смертной казни. Тренер, которому позволили оставить себе аванс за несостоявшуюся любовь, не стал поднимать шум и уехал со всей командой.

Накануне казни к ней в камеру пришёл бритоголовый.

— Ты напугала старого хряка, — сказал он на орлеанском, глядя на пленницу с чем-то, похожим на уважение, — когда ему предложили тебя в связанном виде, он завизжал, что такая и связанная может глотку перегрызть, а если заткнуть рот, то зубы обнаружатся в дырке между ног. Мужчин у нас казнят разнообразно, но женщинам милосердно режут глотки. Кроме шлюх, которым вбивают кол в то место, которым они грешат. Ирхан Дадауме — бурдюк с нечистотами, его многие ненавидят, и я уговорил дать тебе шанс. В крысиной яме. Знаешь про неё?

Дрена недоумённо пожала плечами и узнала, что, если в тюрьме набирается восемь приговорённых к смерти, они могут выбрать крысиную яму. Их спустят в яму, где смертники станут убивать друг друга голыми руками, а избранные зрители — наслаждаться и делать ставки. Последнего отпускают, предварительно наколов на груди крысу с семью головами — каждую за одного мертвеца.

— Путь в яму открыт только для мужчин, — сказал уммаханец. — Сегодня у нас много состоятельных и азартных гостей, которых закончившийся турнир лишь разогрел, но всего лишь семеро достойных. Зато каких! Разбойники, убийцы и даже людоед. Из-за нехватки одного такое зрелище срывается! Ты хорошо дерёшься, и мы готовы сделать для тебя исключение. Да и может ли считаться женщиной та, на которую в обычной жизни польстилась лишь свинья вроде Ирхана?

Круглый котлован, метров десять диаметром и три в глубину, похож на огромную воронку. Покатые бетонные стены и такой же пол. Струйка воды вытекает из трубы в стене и уходит в дыру на полу. Железная решётка наверху. Слепящий свет прожекторов, которые включаются, когда Отец уходит в закат. Каждый день вниз опускают ведро с кусками хлеба и мяса, а наверх поднимают чан с дерьмом и очередной труп. Если нет трупа, то нет и еды.

Вокруг ямы разбит маленький парк с цветами, фонтанами и уютными беседками с диванчиками. Каждая беседка поднята на небольшое возвышение, чтобы двуногих крыс было лучше видно. Суетятся разносчики напитков и закусок, заодно принимающие ставки.

Сюда допущены лишь избранные — они богаты и хотят насладиться кровавым спектаклем в комфорте. Самые фанатичные даже ночуют здесь, в пёстрых шатрах. Чтобы не упустить ничего, зрители приезжают компаниями и спят по очереди, словно флотские офицеры на вахте.

Дрена соскользнула по канату, совершенно голая, и тут же сжалась в уголке, под прицелом семи пар изумлённых глаз. На каждом из «крысаков» по несколько трупов, самый большой и пузатый — тот самый людоед. Будь их хотя бы трое, можно бы попробовать, но против семерых шансов нет. Значит, поведём себя по-другому. Она слаба, она напугана, и она женщина. Какая ни есть, но последняя в их жизни.

Когда все семеро двинулись к ней, девушка робко улыбнулась, не разжимая слившихся с грязно-жёлтой кожей губ (не стоит раньше времени пугать компанию акульими зубами и фиолетовым языком в пасти до ушей). Потом скромно опустила голову и, почти не разжимая рта, проговорила фразу, которую бритоголовый перевёл ей на уммаханский.

— Я пришла сюда, чтобы узнать любовь настоящих мужчин!

Заключённые изумлённо остановились. Затем высокий джалнут решительно шагнул вперёд, и тут двое других — майдиг и мулат, переглянувшись, кинулись на него сзади. Дрена призывно повернулась к остальным и отметила про себя, что те самые