Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

одно беспокойство от неё. Другое дело — мальчик! Сам Натаниэль Оназис решил, что именно пропавший пастух должен возложить корону на голову нового императора Вендии, когда богомерзкий Народный Союз рухнет. Оплатить лечение мальчишки — для миллиардера мелочь! Извести Пантазиос предстоятеля, тот связался бы с почтенным Натаниэлем, и проблема решилась бы мгновенно! Но нет, даже позвонить не соизволил, когда Дрена рыдала перед ним на коленях. Такого глупца ни в коем случае не следует возводить в епископский сан и делать преемником Амфитрохиса. Ну а пока пусть постарается хотя бы немного исправить то, что натворил!

— Я поставил в известность всех епископов в странах Лиги, — нарушил тягостное молчание первосвященник, хмуро взглянул на понурого собрата и продолжил: — Если они появятся в каком-либо из приходов, меня тут же известят. Однако, скорее всего, оба в Либерталии, у Арклана. Туда придётся ехать, ничего не поделаешь. И кому отправиться к разбойнику, как не вам, наставнику и воспитателю этих детей?

— Дрена никогда не упоминала о знакомстве с капитаном… — усомнился Пантазиос. — На исповеди, перед последним боем, я прямо её спросил — она всё отрицала.

— Тем не менее газеты упорно их связывают, так что визит будет вполне оправдан. Если же их там нет, вы попросите капитана о помощи. Пирату легче найти беглецов, чем полиции. Оназису, скорее всего, ещё легче, но ради блага Церкви следует сделать это самим и представить всё дело так, что они скрывались с нашего ведома. И надо, наконец, решить со свадьбой Иво и вашей племянницы. Им уже по восемнадцать лет, пора… Да и знакомить обоих с императором в изгнании время пришло. Лучше всего вывести наших голубков в свет на приёме в честь 120-летия Сретана III, а оно уже через четыре ладони.

Первосвященник достал из письменного стола небольшую пачку купюр. Пересчитал, отложил половину, а вторую вручил будущему тестю Иво, осенив его благословляющим знаком священного жернова.

Пантазиос облегчённо вздохнул. Слава Экзепру, владыка не гневается, и свадьба состоится.

Невесту надежде вендской монархии подбирали долго и основательно, и настоятелю стоило немалых трудов пропихнуть на это место двоюродную племянницу. Помогло лишь то, что светская часть эмиграции, заражённая тлетворным духом времени, к пророчествам относилась скептически. Знай они про участие в деле Оназиса… Слава Богам, тайну удалось сохранить.

Девочка была хороша собой, небогата и благочестива, и Пантазиос рассчитывал с помощью её брака упрочить свою карьеру. Иво и Миловеру обручили в монастырском приюте, когда им исполнилось по пятнадцать лет. Обряд проводил сам первосвященник, но буквально через несколько дней Ивко с Дреной вступили в греховную связь.

Тогда её прервать не удалось, но сейчас мальчик, как верный сын Церкви, должен подчиниться. Тем более он не возражал против помолвки, о разрыве её не заговаривал, благословения на венчание с Дреной не просил, да и к тому же, по сведениям из больницы, прозрел. То есть воочию увидел, с кем грешил.

Да, наверное, придётся лететь к Арклану. В конце концов, капитан тоже верный сын Церкви, он просто обязан помочь, а в крайнем случае может просто прикончить зловредную тварь. Столь ничтожный грех Его благолепие, без сомнения, отпустит.

Глава 9

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово

Козлиный голос министра госбезопасности навязчиво ввинчивался в уши, отдаваясь гадостной болью в голове. Содержание доклада о ситуации на Хоноре звучало ещё противнее. Старейшина Союзного Веча Младо Грдамич прочёл его как раз перед заседанием Совета обороны, которое сейчас вёл. Прочёл и ощутил себя главврачом взбунтовавшейся психиатрической больницы. Со дня ареста Белояна в хонорской столице Велико-Варстове было неспокойно, но постепенно волна митингов схлынула. Казалось, протест затухает сам собой. Пикеты с плакатами в защиту опального министра судостроения ещё появлялись, но совсем хилые…

И вдруг, в один день, все как с цепи сорвались, и из-за чего! В Лютеции, на чемпионате по бабским боям, погибла девица из потомков хонорских эмигрантов чёрт знает в каком поколении. Внезапно оказалось, что тысячи юных идиоток на Хоноре стремились на неё походить, а тысячи сопливых придурков мечтали с ней переспать. Узнав, что богине свернули шею, они попёрлись к зданию Народного Веча республики, перегородили движение и потребовали покарать убийцу.

Ну, бред же несусветный! Убитая — гражданка Орлеании, прикончившая её соперница — тоже. Трагедия, но не преступление — она же её не в подворотне зарезала, а на вольных боях пришибла, где такое уже который раз случается! Как ни крути, оснований не то что для вмешательства — даже для дипломатической ноты ни малейшего. Что, по их мнению, должны были сделать хонорские власти? Послать к Лютеции флот и начать войну? Так у Хонора нет своего флота, как, впрочем, и армии — они подчиняются союзным министерствам. У республик только милиция и ополчение.

Окажись там Грдамич, он бы вызвал к себе вожаков тупого стада и уболтал. Десять человек в помещении всегда вменяемее, чем толпа на площади — даже если это втрескавшиеся в глянцевую картинку балбесы! Тем временем милиция и гэбисты, задействовав свою агентуру, аккуратно выявляют зачинщиков, и, когда всё утихнет и все успокоятся, отправляют их по камерам на предмет душевного общения.

Древний сморчок, старейшина хонорского Веча, сделал всё наоборот: наложил в штаны и приказал разогнать всю ораву. Что менты и сделали, изрядно отлупив самых рьяных. Зря, что ли, им два года назад резиновые дубинки выдали?!

Клич «Наших бьют!» разнёсся мгновенно. На следующее утро прекратили занятия все институты, заводские училища и старшие классы в школах. Толпы молодняка рванулись к центру Велико-Варстова, обрастая, как снежный ком, новыми сотнями и тысячами. Подозрительно быстро стали формироваться ударные группы из футбольных фанатов, спортсменов-единоборцев и просто любящей почесать кулаки шпаны. Многие уже и забыли, с чего всё началось.

Педагоги не старались утихомирить бунтарей — напротив, подстрекали. Немало учителей и профессоров ещё вчера подписывали обращения в защиту Белояна, а грустили под рюмку о былом величии Хонора почти все. Правительственный квартал оказался в кольце, и охране пришлось стрелять в воздух. К вечеру площадь превратилась в маленький городок. Туристические палатки — свои и реквизированные в столичных магазинах, где у студентов тоже нашлось немало сторонников. Вытащенные из соседних дворов детские беседки. Шалаши, наспех слепленные из всего, что нашлось дома и на стройках. В них разместились решившие стоять до победного конца — благо на дворе лето, и ночи тёплые. Остальные разошлись по домам и вернулись утром, когда в город вошли милицейские отряды из провинции. Столичной милиции на разгон