Это потому что я чёрный? - AI Caesar

class="p1">В его воспаленном мозгу мелькнула дикая, злая мысль. Чертова ирония судьбы! Те самые менты, которые из-за пары мелких ублюдков посадили его в клетку, теперь работали пушечным мясом, принимая на себя весь удар. Решетка «обезьянника», лишившая его свободы, сейчас была единственным барьером, защищающим от верной смерти. Пока они жрут друг друга, он в относительной безопасности.

Но эта утешительная иллюзия прожила недолго.

Одержимый лейтенант, всё это время стоявший неподвижно посреди залитой кровью дежурки, медленно повернул голову. Черные, пустые провалы глаз безошибочно уставились сквозь заляпанный кровью пластик прямо в темноту камеры. Прямо на замершего студента.

Мертвые губы офицера растянулись в жуткой, неестественно широкой улыбке, и он, хрустя суставами, сделал первый тяжелый шаг в сторону выхода из «аквариума». В сторону железной решетки.

Одержимый лейтенант уже занес руку с табельным оружием, чтобы выстрелить в замок «аквариума» и выйти в коридор, когда массивная деревянная дверь со стороны служебных кабинетов с грохотом отлетела к стене.

В залитую кровью и мигающим светом дежурку ввалился капитан уголовного розыска Воронов. Помятый, с глубокими мешками под воспаленными глазами, щетиной и в накинутой поверх мятой рубашки расстегнутой кожанке. Опер не выглядел напуганным. Он выглядел смертельно уставшим и доведенным до абсолютного, холодного бешенства.

— Да вы в край охуели! — рявкнул сыщик и, не тратя времени на предупредительные в воздух, начал палить на поражение.

Грохот выстрелов ударил по барабанным перепонкам. Воронов работал жестко, всаживая свинец прямо в центр масс. Девятимиллиметровые пули прошивали тела бывших сослуживцев, рвали форменную ткань и вышибали из спин брызги черной, густой жижи вместо привычной крови.

Но это их даже не замедлило. Боли для этих мясных кукол больше не существовало. Лейтенант, получив две пули в грудь, лишь слегка дернулся от кинетического удара, мерзко хрустнул пробитыми ребрами и, неестественно дергая головой, продолжил переть на стрелка.

— Твою мать, терминаторы хуевы! — рыкнул сыщик.

Поняв, что огнестрел против этой хтони работает как рогатка, он отскочил назад, в узкий коридор блока с камерами, и с размаху захлопнул за собой тяжелую решетчатую дверь. Стальной засов лязгнул ровно за долю секунды до того, как в прутья с той стороны врезалась толпа одержимых. Металл жалобно заскрежетал, принимая на себя вес человеческих тел, подгоняемых черным туманом.

Капитан отстегнул пустой магазин и привычным, отработанным движением загнал в рукоять новый. Затвор клацнул. Судя по хмурому лицу Воронова, патроны были на исходе. Тяжело дыша, мужчина окинул взглядом тесный тамбур перед камерами. Увидел труп сержанта, застреленного в самом начале бойни, наклонился и резким рывком сорвал с его ремня связку ключей. Следом поднял с залитого кровью линолеума черную резиновую дубинку.

Затем его тяжелый взгляд сфокусировался на Сааве, который стоял у прутьев своей камеры, прижимая к груди кроссовки.

Следователь в два шага преодолел расстояние до «обезьянника». Ключ с металлическим скрежетом вошел в скважину, провернулся, и створка камеры со стоном поползла в сторону.

— Вылезай, юрист! — хрипло выдохнул Воронов, швыряя блондину под ноги дубинку. — Хватай демократизатор, у нас тут зомби-апокалипсис по спецтарифу! Патроны кончаются, а мне нужны свободные руки.

Саава медленно шагнул из клетки в ледяной коридор. Все адвокатские замашки, весь сарказм и лоск испарились без следа. Сейчас перед матерым ментом стоял не отличник юрфака, а загнанный зверь с пустым взглядом и разбитыми в мясо костяшками. Парень молча кивнул, не задавая лишних вопросов, и опустился на колено, чтобы подобрать оружие.

Железная решетка, отделяющая тамбур от дежурной части, ходила ходуном. Одержимые молча, с пугающим, монотонным упорством бросались на прутья, оставляя на холодном металле куски собственной плоти и вмятины. Ледяной воздух вибрировал от тяжелых, глухих ударов. Времени до того, как они свернут засов, оставались секунды.

Саава проигнорировал брошенную опером дубинку. Резиновая палка — это отличный аргумент против пьяного дебошира, но против мясной куклы, у которой отключены болевые рецепторы, ей банально не хватит останавливающего действия.

Студент лихорадочно огляделся. Опер кивнул на валяющийся рядом с убитым сержантом табельный «Макаров»:

— Ствол возьми. Предохранитель вниз, и тупо жми на спуск, тут не тир, не промажешь.

Но блондин отрицательно мотнул головой, даже не потянувшись к оружию. Он был лучником. У него была наработана идеальная моторика на натяжение тетивы, а не на огнестрел. В условиях паники, без привычного хвата и контроля отдачи, он скорее прострелит колено себе или этому самому оперу. Ему нужно было то, что он понимал на уровне рефлексов — кинетическая энергия, масса и жесткий контроль дистанции.

Взгляд Саавы зацепился за стену. На стандартном пожарном щите висел пузатый, ярко-красный порошковый огнетушитель ОП-5.

Парень шагнул к щиту и одним резким движением сдернул тяжелый стальной цилиндр с креплений. Пять килограммов порошка плюс массивный металлический корпус. Почти восемь килограммов абсолютной жестокости. Если перехватить его двумя руками за горловину и раструб, получается сокрушительное дробящее оружие с идеальным радиусом поражения. То, что нужно, чтобы держать тварей на расстоянии полутора метров — вне зоны внезапного броска.

Саава взвесил красный баллон в руках, ловя центр тяжести, и исподлобья посмотрел на капитана потемневшими глазами:

— Я не по пушкам, Воронов. Я по физике твердого тела. Погнали.

Железный засов решетки жалобно заскрежетал, начиная выгибаться под натиском тел.

— Уходим, пока нас тут не утрамбовали! — гаркнул Воронов, отталкивая Сааву к запасной двери, ведущей в административный коридор. Опер выстрелом в упор вышиб замок, пнул дверь ногой, и они вывалились в длинный, узкий переход, залитый пульсирующим светом аварийных красных ламп.

Но путь к отступлению уже был перекрыт.

В десяти метрах впереди, заполнив собой почти всё пространство от стены до стены, стоял дежурный прапорщик. При жизни это был огромный, грузный мужик с пудовыми кулаками. Теперь же, накачанный хтоническим черным туманом, он казался настоящим танком. Форменная куртка трещала по швам на неестественно раздувшихся мышцах, изо рта густо капала вязкая черная слизь, с шипением прожигая обледенелый линолеум.

Увидев живых, прапорщик не стал рычать. Он просто тяжело сорвался с места, бросаясь прямо на блондина.

В этот момент мозг Саавы, перегруженный стрессом, усталостью и адреналином, выдал самую тупую, самую иррациональную реакцию из всех возможных. Вместо того чтобы сразу пустить в ход приготовленный огнетушитель, парень внезапно вспомнил все голливудские штампы, вшитые в подкорку массовой культурой.

Рефлекторно отпустив раструб красного баллона левой рукой, он нырнул за воротник порванной футболки, выхватил свой православный серебряный крестик на цепочке и выставил его на вытянутой руке прямо перед сочащейся мраком, перекошенной мордой монстра.

— Изыди, нечисть! — отчаянно рявкнул Саава, на какую-то жалкую долю секунды искренне поверив в спасительную