Обратный отсчет - Токацин

почти целиком замазана глиной — только внутреннюю часть оставили пустой и поделили на ячейки. Внизу были камеры, наполненные кейеком, — камешки торчали из стенок и лежали внутри; над ними в глине проделали округлые отверстия с выступами. Гедимин насчитал восемь в ряд — по одному над каждой камерой, все — разного размера.

— Походная печь, — Вепуат кивнул на что-то, вмурованное в соседнюю стену. — И походные тигли.

Тиглей тоже было восемь. «Каждый — под свою камеру,» — определил Гедимин по выступам и вмятинам. Он поднял ёмкость из почерневшей глины, вставил в отверстие нужной формы, — она легла, как влитая.

— Можно так, на ходу, и работать, — пробормотал Вепуат. — Да, наверное, и работали. Смотри, кувшин! Они всё-таки уцелели…

Гедимин оглянулся на подвесной кувшин — стеклянный диск, утыканный по периметру изогнутыми шипами. На нём желтели знаки — чья-то подпись.

— Почему бы не уцелеть? Ими никто не стрелял, — буркнул сармат, вынимая из печи горячий плавильный конус. «Джагулы, может, и работают на ходу. Но мне тряска мешает. Даже чертёж толком не обдумаешь.»

— Удобная мастерская, — сказал Вепуат, задумчиво перебирая инструменты. — Интересно, что кузница у них на другом боку. Для симметрии, что ли…

— И там плавят рэссену? — Гедимин недоверчиво покачал головой. «Попадалась она под сканер или нет? Должна была. Но тут столько отсеков, что собьёшься.»

— Ну да. Тут же проблема только в количестве кейека, — отозвался Вепуат. — У Джагулов его много. Такая же печка в дальней стене. Только растянута не в ширину, а в высоту. Металл стекает в формы…

— Четыре тысячи градусов, — пробормотал Гедимин, тронув когтем ближайшую «стену». — И не обуглится же…

Вепуат хмыкнул.

— Там много глины и всяких камней. Многослойная такая обшивка. Сходим? Только ты не плавь ничего, ладно? Джагулы очень просили ничего не трогать. Урджену опять что-то там приснилось…

Гедимин поморщился.

— Слышал. Про ворота. Про литейню ничего не было.

11 день Лучей, месяц Пустоты. Равнина, Сфен Воздуха — Сфен Жизни — Сфен Огня, город Теккех

Шлак, покрывающий осколки кейека, слущивался от лёгкого нажатия, как тонкая кожура, — Гедимин даже удивился его податливости. Очищенные обломки падали в подставленные карманы — сармат складывал их по пять штук, надеясь, что этого не хватит для серьёзного нагрева. Закрыв наполненную нишу, он потянулся к соседней, тронул прикрывающий её щиток — и досадливо хмыкнул: осколок кейека, забытый в кулаке, от неосторожного нажатия сбросил шлаковую корку и вылетел из пальцев. Гедимин поймал его на лету и недовольно сощурился на свежую проплавленную борозду — камешек, не успевший остыть, проехался по обшивке.

«Сейчас поправим,» — сармат отделил повреждённый щиток, тронул его «жалом» лучевого резака — и помянул мать-пробирку: пластина, вместо того, чтобы разгладиться, развалилась надвое. Гедимин потянулся за ней и выругался уже вслух — остатки щитка рассыпались в кулаке, и так, что их проще было перенапылить, чем склеить.

«Сейчас распла… Hasu!» — сармат еле удержался, чтобы не грохнуть кулаком по ближайшему твёрдому предмету. Расплав, мгновенно вскипев, брызнул с ладони. Брызги расплескались по груди, в разлёте задев и респиратор, и щиток над глазами.

«Да что за…» — Гедимин уставился на руки. Пальцы двигались, как обычно, не слипаясь и не выгибаясь под странными углами. «Я же этих щитков гору перечинил…»

— Сердитый ветер! — донеслось из плотного кольца Джагулов-погонщиков. Они собрались на лбу лежащего зверя и уже несколько минут о чём-то спорили. Урджен вздыбил гриву и недобро скалился. Рявкнув про ветер, он снова присел и заговорил быстро и невнятно. Трое погонщиков переглянулись и прижали уши.

— Что у них там? — спросил Гедимин у Вепуата. С тех пор, как Джагулы устроились на привал, он дремал, растянувшись между выступами брони — и сейчас ещё не до конца проснулся и задумчиво смотрел на реку, засыпанную снегом, и что-то насвистывал. Услышав вопрос Гедимина, он растерянно мигнул.

— Что?.. Хм. И правда, — он поднялся на ноги, пристально глядя на Джагулов. Урджен снова вскинулся и рявкнул что-то неразборчивое. Взгляд у него был странный — то ли сердитый, то ли напуганный.

«Интересно. Не шарахаются,» — думал Гедимин, наблюдая, как Джагулы окружают подошедшего Вепуата. Урджен держался поодаль, смотрел искоса и что-то угрюмо рычал. Вепуат наклонил голову набок и растерянно хмыкнул.

— Гедимин! — крикнул он, обернувшись. — Тут проблемы на маршруте!

…Гедимин близко подходить не стал — и так вся четвёрка попятилась и пригнулась.

— Сфен Воздуха? — сармат в недоумении пожал плечами. — Думают, что опасно? Но на этом участке Сфена мы ведь ни с кем не ссорились…

Вепуат развёл руками.

— Экеста — очень общительные. И очень быстрые. Память у них, правда, короткая. Но не настолько. Верно, Урджен?

Джагул угрюмо ощерился.

— Я бы пошёл, — медленно проговорил погонщик Ваджег, глядя на Гедимина исподлобья. — Только быстро и по самому краю.

— Из-за края мы не выберемся, — прорычал Урджен. Джагулы переглянулись.

— Рискнём? — Вепуат вопросительно посмотрел на Гедимина. Тот мигнул.

— Я при чём⁈ Я не знаю традиций. Если нужно поддержать огнём… — он протянул руку к прикладу сфалта. Вепуат укоризненно хмыкнул.

— Это подождёт. Пока попробуем мирно. Значит, быстро и по краю?

…Хвост сааг-туула ещё не целиком втянулся в разлом, а ветер, воющий в наушниках, уже сменил и скорость, и направление. Джагулы, пригнувшись, выглядывали из-за выступов брони; погремушки на их шестах трещали без умолку — может, поэтому сааг-туул и шёл так медленно, постоянно водя головой из стороны в сторону.

— А ветер усили… — Вепуат осёкся и пригнулся к броне. — Ядро Сатурна!

Впереди, растянувшись на пару сотен метров, кипело снежное облако — гигантский смерч, вращающийся во все стороны одновременно. Сааг-туул замер. Джагулы схватились за шесты, но треска Гедимин не услышал — всё заглушил усиливающийся рёв. Облако качнулось и пошло на них.

…Сааг-туул припал к земле, жалобно повизгивая. Под его задними лапами треснул речной лёд, но животное далеко не сразу это заметило. Джагулы, окружив его голову, тихо что-то рычали. Гедимин смотрел на разлом. Ветер стих, едва зверь из него выбрался; рыхлый снег — там, где лапы животного его не перепахали — так и лежал нетронутым. «Как пространство умудрилось так расколоться?» — думал сармат, глядя на бесполезный сигма-сканер. «Вот та местность — она рядом, или до неё свет идёт три