Обратный отсчет - Токацин

на камень. Кто-то просверлил в этом обломке три отверстия, заглубился почти до середины, да так и бросил. «Для бус — крупный кусок, для древка или рукояти — слишком узко,» — машинально прикинул Гедимин, но тут же оборвал бесполезные рассуждения.

— В Сфене Огня мы ещё ни с кем не ссорились, — задумчиво сказал Вепуат.

…Здесь когда-то был огромный вулкан; он взорвался, оставив кальдеру, по дальнему склону которой сейчас пробирался сааг-туул. На горизонте что-то дымилось. До источника дыма, по расчётам Гедимина, было километров пятьдесят. На кальдеру он старался не глядеть — мозг тут же начинал прикидывать силу давнего взрыва и вероятность его повторения. Джагулам тоже было не по себе. Даже те, чьё дежурство прошло, не уходили с брони. Урджен стоял на загривке и то и дело к чему-то принюхивался, вздыбив гриву и прижав уши.

— Неспокойно? — спросил Гедимин, придвинувшись к нему. Джагул коротко рявкнул.

— Из-за вулкана?

— Огонь спит, — отозвался Урджен, нервно скалясь. — Плохое место. Всегда плохие сны.

Сааг-туул замедлил шаг и опустил голову, на ходу черпая красноватый снег. Погонщик огрел его шестом. Животное остановилось и зачерпнуло снег всей челюстью.

— Замёрзнет, — сказал Вепуат, покосившись на часы. — Пора бы сделать привал.

— Урррх, — Урджен вздыбил гриву, быстро оглянулся на кальдеру и нехотя поднял шест. Животному его команды были уже не нужны — оно легло и чавкало снегом, дробя челюстями подвернувшиеся камешки. Джагулы, оставив Урджена за часового, разбрелись по отсекам.

— Так и знал, что он от купания потеряет тепло, — покачал головой Вепуат, глядя на сигма-сканер. — Вроде бы тут спокойно — что-то опасное он бы учуял.

— Джагулы насторожены, — пробормотал Гедимин, заглядывая в экран — что-то странное мелькнуло на краю сканируемого поля. В ту же секунду это заметил и Вепуат.

— Смотри, — он указал сканером на дальний каменный уступ. — Угасшие фумаролы… Хотя нет — вон та ещё дымится.

— Это не дым, — пригляделся Гедимин; отчего-то ему стало не по себе. — Это водяной пар. Термальный источник…

Не договорив, он схватился за сигма-сканер. В пяти метрах от поверхности разлилось море белесой ряби, но входы шахт-«фумарол» просматривались чётко — и расколотые и провисшие внутрь крышки, и вбитые в камень балки-ступени.

— Город! — Вепуат развернулся к Урджену, и тот рявкнул и шарахнулся в сторону. — Шахты на склоне! Здесь был город Сэта?

— Сгоревший город, — Урджен оглянулся на «фумаролы» и оскалил клыки. — Место плохих снов.

«Теккех,» — щёлкнуло в мозгу у Гедимина, и он перебрался на левый «склон» бронированной спины, не сводя глаз с дымящейся шахты. «Сгоревший город Теккех. Место, где растёт кровяной камень.»

— Куда⁈ — крикнул сверху Вепуат. Гедимин уже скатился по панцирному боку и мягко опустился на лавовый гребень. Поверхность под ногами была прочной — тут сканер не соврал.

— Пойду посмотрю, — он кивнул на «фумаролы». Из-под склона был виден только пар от горячего источника, но направление он указывал чётко. Гедимин успел сделать пять шагов, прежде чем на склон шумно приземлился Вепуат.

— Не удержишь, — хмыкнул Гедимин, глядя на него сверху вниз. Разведчик сердито фыркнул и повернулся к «лагерю». Джагулы, выронив бурдюки с горячей водой, уставились на сарматов.

— Ждите на-ас! — крикнул Вепуат и, больше не оглядываясь, зашагал за Гедимином. На пятом метре он его обогнал.

— Куда без меня-то⁈ Думаешь, мне не интересно? Значит, это Теккех… Вот куда нас занесло.

— Сканер не берёт, — пробормотал Гедимин, с досадой глядя на экран. Рябь начиналась на первых метрах глубины и заволакивала подземные полости так, будто внутри работал ирренциевый реактор. Сармат притронулся к виску, но не почувствовал ничего, кроме прохлады. Он покосился на дозиметр и еле слышно выругался — кривая интенсивности вытянулась в прямую и ушла глубоко под ноль.

— М-да, — Вепуат опустил бесполезный сканер. — Сюда бы дрон…

— Потерял бы сигнал, и всё, — буркнул Гедимин, подходя к шахте. Массивная каменная крышка была задвинута, но не до конца — и что-то надломило короткий край. Сармат направил на него узкий плазменный поток, и крышка с грохотом раскололась. Потом загрохотало внизу — обломки достигли дна.

…Фонарь, подвешенный Вепуатом на трос, опускался всё ниже, освещая оплавленные балки, вколоченные в стену. Иногда в пятно света попадали узкие галереи, входы в ниши, синие и серебристые полосы наледи. Следы оплавления были повсюду. «Горело на дне,» — заключил по их виду Гедимин. «Что-то около трёх тысяч градусов. Но недолго. Что было, отчего угасло — непонятно.»

— Лава? — неуверенно спросил Вепуат, пробуя ступнёй оплывшую ступеньку. Раскалённый воздух когда-то лизнул её, за секунду размягчил верхние слои камня — а потом температура упала, так его и не доплавив. В стене балка сидела прочно, не в пример нижним — там уже попадались и перекошенные, там жар держался дольше, и края отверстий успели оплыть, а вбитые в них камни — просесть и съехать.

— Нет, — отозвался Гедимин. — Что-то вроде газового взрыва.

Он покосился на бесполезный анализатор. До дна шахты ещё оставалось десять метров, а экран прибора уже побелел — все сигналы тонули в сигма-излучении со всех сторон. Гедимин сверился с дозиметром и помянул спаривание «макак» — устройство вертело стрелкой и показывало минус четыре кьюгена.

Внизу было минус пять — и минус тридцать по Цельсию. Вепуат спрыгнул с перекошенной, но выдержавшей его вес балки, поднял фонарь повыше, сделал шаг и охнул — что-то загремело, выкатываясь из-под ног. Гедимин посветил на чёрный от сажи пол, присыпанный металлическими каплями, и увидел отлетевший к стене браслет. Вепуат склонился над предметом и еле слышно хмыкнул.

— Сэтская штука. Вся в саже, но не оплавленная.

— Рэссена, — буркнул Гедимин, пробираясь по неровной металлической корке. Застывшие капли рэссены под ногами не имели отношения к давней катастрофе, — просто треснувшая крышка пропускала металлические ливни. А вот браслет — имел… как и выкованный из той же рэссены наконечник копья. То, на что он был насажен, то ли сгорело, то ли истлело. Металл почернел от сажи, но избежал деформации.

— Холодно! — Вепуат поёжился и шагнул в дверной проём, переступив через разбитую створку. Гедимин, войдя, покосился на подъёмник — от механизма остались чёрные от сажи каменные балки. Чей-то рэссеновый панцирь валялся рядом горкой чешуй. Вепуат наклонился над ним, потрогал,