Дубликат - Леонид Жилеев

— Да, через несколько дней.

Больше на эту тему Славя не говорила, а пионеры — те вообще к ужину почти забыли о Семёне. Ольге тоже хватало хлопот, и за пару дней беспокойство сменилось просто галочкой в памяти, что вот есть такой пионер по имени Семён, который подъедет чуть позже.

Тем более что Ольге Дмитриевне хватало и своих забот. И главной заботой было продолжающееся ощущение постороннего взгляда. Кто-то внимательный и безэмоциональный изучал Ольгу, откладывал в памяти её поступки и анализировал её поведение. Днём это чувство исчезало, а ночью, когда Ольга оставалась одна в домике, ей хотелось запереться в шкафу. И заперлась бы, если бы не уверенность, что это не поможет. И каждый раз, когда Ольга подскакивала ночью с бешено колотящимся сердцем, ей казалось, что рядом с кроватью стоит женская фигура — чёрная, безликая и бесплотная. Из-за этого вожатая не высыпалась ночью, из-за этого, случалось, срывалась на пионерах.

* * *

— Что у тебя стряслось, Дима? — Ольга, обходя лагерь, наткнулась на футбольном поле на грустного малька, сидящего над какими-то обломками.

— Вот, тётя Оля. — Пионер показал на обломки. — Змей не летает.

— Ну, со змеем я помочь тебе не смогу. — Вожатая попробовала разложить на траве сломанные рейки в том порядке, в котором они были соединены в каркасе воздушного змея. — Но я знаю, кто тебе поможет. Пойдём.

Пионер и вожатая пересекли лагерь и оказались перед зданием кружков.

— Видишь, кружки открыты. Дуй к Сыроежкину и попроси его помочь. Только про то, что это я тебя привела, не говори.

Малёк подхватил обломки и скрылся в здании. А Ольга Дмитриевна уселась на скамью и стала ждать. Через три минуты грустный Дима показался на крыльце.

— Тётя Оля, он говорит, что ему некогда.

— Некогда… А что он делает?

— Я не знаю, тётя Оля. Просто сидит и приборы трогает. Я попросил его змея мне сделать, а он говорит, что некогда.

— Ну, пойдём.

Сыроежкин сидел и трогал приборы, а иногда трогал инструменты. Вид он при этом имел очень задумчивый. Увидев Ольгу Дмитриевну, он вскочил и засуетился, не зная, куда деть руки, а увидев выглядывающего из-за Ольги Димку, скорчил кислую физиономию.

— Серёжа, — очень ласково произнесла Ольга Дмитриевна, — я хотела попросить тебя сделать Диме змея. Но вижу, что ты очень занят. Поэтому я тебя попрошу о другом. Научи мальчиков делать воздушных змеев — так, чтобы змеи не падали на землю, а мальчики тебя больше не отвлекали от важных дел.

— Но, Ольга Дмитриевна… У меня же занятия, у меня же расписания, у меня же… — Сергей начал отказываться, но его перебила вожатая.

— Собственно, Серёжа, у тебя есть выбор. — Ольга Дмитриевна взялась за пуговицу на Серёжиной рубашке. — Соглашаешься?

— Я? Ну… Да.

— Или ты учишь мальчиков делать воздушных змеев. Или… — Пауза была исключительно драматической. — Или ты сейчас пойдёшь и скажешь Жене, что она тебе очень нравится.

— Но она… Но я не… Давай сюда эти обломки, Димка. Посмотрим, что ты сделал не так.

«Ну и дурак», — только и подумала Ольга, выходя из кружков. Посмотрела налево, направо и замерла. В воротах, привычно сутулясь, стоял и озирался Семён.

— Ну заходи, что стоишь? — звонким голосом крикнула с крыльца Ольга.

Семён повернул голову на голос, увидел Ольгу, кивнул и не торопясь пошёл к ней, всё так же продолжая озираться.

— Здравствуйте, Ольга Дмитриевна.

— Ну как ты?

— Я не понял. Привезли в какой-то академгородок, побеседовали со мной, извинились, сказали, что ошибка вышла, и вернули назад. Лучше расскажите, что тут без меня было? Я же столько дней потерял. Как в первый день после приезда уехал с этими, так только сейчас и вернулся. А скоро уже и смена закончится.

И опять потекла смена, перевалив через экватор и неотвратимо двигаясь к своему окончанию. Вот только Семён больше не улыбался своей редкой и странно знакомой Ольге улыбкой. И со Славей у него ничего не вышло. Или это у Слави с ним ничего не вышло? Неизвестно. Славя плакала, запершись на складе, но никому ничего не говорила. А однажды Ольга застала Семёна одного в столовой. Была его очередь дежурить: все столы уже были протёрты, пол в зале вымыт и стулья расставлены. Повара на кухне гремели кастрюлями, напарник Семёна уже убежал, а Семён стоял перед окном, ссутулившись и обхватив себя руками.

— Что-то случилось, Сём? — необычно мягко для этой смены спросила Ольга, обращаясь к обтянутой белой рубашкой спине.

— Понимаете, Ольга Дмитриевна. Такое чувство, что я потерял или забыл что-то очень важное. А не могу вспомнить что.

Часть VIII

— Ну и что ты скажешь о нашей вожатой? А то мне вон под отзыв целую страницу выделили. Надо что-то написать.

— Только хорошее пиши, плохое не пиши. Она за шесть недель превратила пятнадцатый узел в настоящий лагерь с настоящими пионерами. Кто не знает, тот ничего и не поймёт. Приятно посмотреть на хорошую работу.

— А то, что она с тобой поругалась?

— Ну поругалась. Так ведь по делу поругалась, какие претензии? Хорошо, молодая она ещё. Я её где припугнул, где обманул, где убедил. А лет через десять она о таких, как мы, ноги вытирать будет.

— Не то. Спрошу по-другому: ты бы доверил ей своих детей?

— Своих? Издеваешься. Но — да. Не задумываясь.

— Во-о-от. Значит, так и запишем: максимальный балл и ещё сверх того, приказ на премию — заслужила, и запрет на работу у нас — бессрочный и на любой должности. В бухгалтерию я сама позвоню, а запрет — по твоей части.

* * *

«Вот и всё, — думала Ольга, обходя на прощание лагерь, — завтрашний день ребятишки проведут без меня. Потом — пересменка, а дальше уже будет новая вожатая. Кто она, как она? Я ничего не знаю. Пусть мне и сказали, что это мой двойник, но верить обитателям посёлка я теперь не могу».

— Ольга Дмитриевна, — заговорила шагавшая рядом Славя, — вы сейчас уедете и не вернётесь.

— С чего ты взяла? — Ольга искоса глянула на помощницу.

— Я чувствую, — с напором ответила Славя, но тут же смягчила напор улыбкой.

— Ты права. — Обманывать Славю совсем не хотелось. — Но говорить всем об этом совсем не обязательно. Завтрашний день проживёте без меня — будешь за старшую. А послезавтра рано утром и смена закончится. Всё будет как всегда.

День подходил к концу. Оставалось только обойти лагерь, сегодня — вдвоём со Славей, подать из радиорубки сигнал отбоя, и можно идти к