Дубликат - Леонид Жилеев

узнала о его происхождении! Ну и что? Изменилось моё к нему отношение? Ничуть. Расскажу ли я ему правду про него? Никогда. Но то, что он „умница и туповатый“ одновременно — да. Олеся хорошо сказала — может, только не „туповатый“, а „простоватый“. Но теперь понятно, что он делает в помещении кружков: все эти приборы и инструменты — они для него родные, и, кажется, понятно, почему он ничего не делает в помещении кружков — ждёт команды. Надо бы этим заняться, но я же ничего не понимаю в технике! Может, хотя бы мелкий ремонт ему поручить?

Я и о происхождении Мику узнала, ведь это о ней Олеся сказала: „Первый удачный микс“. Вот только Мику здесь, а та, о которой говорила Олеся, — там. Значит, их больше одной? Значит, и мой двойник будет не один? Надо будет спросить об этом».

Ольга ещё раз обвела глазами столовую, шагнула к раздаче и, взяв свою порцию, принялась за завтрак. Позже вожатая собиралась пройтись по домикам и переписать всех, кто в каком домике живёт, — вдруг что-то изменилось с предыдущей смены. Потом надо было как-то организовывать досуг пионеров, разбивая их на отдельные группы и заставляя действовать самостоятельно. Ольга очень боялась, что они опять собьются в одно стадо не осознающих самих себя организмов, как две недели назад в столовой.

«И „План мероприятий“. Надо будет сочинить и вывесить на стенд — с прошлой смены собираюсь. Самой же будет легче. Вот с этого и начну: с библиотеки, с Жени и с пишущей машинки из её хозяйства».

Женя встретила вожатую неласково. Выгонять не выгоняла — субординацию Женя уважала, — но засела за своей конторкой, раскрыла какой-то журнал, делая вид, что читает, а сама недобро сверкала на Ольгу стёклами очков всё время, пока вожатая тюкала по клавишам машинки двумя пальцами.

До полудня в библиотеку заглянуло всего два посетителя: Лена, опасливо покосившаяся на вожатую, взявшая книжку и убежавшая, и Электроник, который преувеличенно жизнерадостно поздоровался с Женей, но, обернувшись на стук печатной машинки, увидел Ольгу Дмитриевну, сбился на полуслове и исчез, аккуратно прикрыв за собой дверь. «Олеся, что ты натворила? — подумала в тот момент Ольга. — Я теперь Серёжу иначе, чем Электроником, называть не могу».

Ольга закончила печатать, зачехлила машинку, попыталась завести разговор с Женей, но та идею не поддержала, отвечала односложно и всем своим видом показывала, что Ольге Дмитриевне здесь по-прежнему не рады. Пришлось выцыганить коробку кнопок и уйти, оставляя библиотекаря наедине с её несомненно злобными замыслами. «Или она на меня злится, что я Сыроежкина спугнула?» — подумала Ольга, закрывая за собой двери библиотеки.

Информационные стенды располагались: один — на площади, один — перед столовой и один — почему-то около кружков. Вот у третьего стенда Ольгу и нашёл Семён. Он подошёл к ней со спины, пробежал глазами по пунктам «Плана», перевёл взгляд на вожатую.

— Но ведь это же неправильно, Ольга Дмитриевна.

— Ну-ка, ну-ка. Что именно неправильно?

— Всё! Вы не должны были вывешивать этот план, вы вообще не должны были его печатать. Мы должны были сегодня утром уехать по домам на автобусах. А вместо этого остались ещё на смену! И все, все уверяют меня, что мы только сюда приехали! Даже Славя ведёт себя так, будто только познакомилась со мной! Скажите мне, что это сон, пожалуйста! — пионер размахивал руками, кричал на вожатую, надвигался на неё, едва не хватая за галстук.

— Семён, Семён, успокойся. Сейчас во всём разберёмся. — Оля пыталась отступать, не теряя достоинства. Она помнила инструктаж и помнила обязательное условие: ни в коем случае не рассказывать пионерам о реальном положении вещей во избежание разбалансировки их психики.

— Нет, Семён, это не сон, поздравляем тебя.

Пионер и вожатая синхронно вздрогнули и оглянулись. Пока Семён скандалил, к ним подошли двое: мужчина и женщина. Мужчина хранил строгий вид, а женщина преувеличенно добродушно улыбалась.

— Пойдёмте на остановку, а то сейчас сюда толпа сбежится. — Говоривший мужчина явно был за старшего.

— Чувствуют они нас, пока без памяти, — добавила женщина.

Судя по отсутствию листьев и веток на асфальте, Славя уже побывала на остановке. «Ещё плюс мне в копилку. Смена прошла и началась новая, а Славя спокойно за ворота выходит». Тёмно-красный «Икарус» стоял мордой к воротам, тихо урча на холостом ходу в ожидании пассажиров.

— Чтобы у вас не было сомнений, Ольга Дмитриевна.

Мужчина извлёк из портфеля два служебных удостоверения и выписку из приказа: «…Мироновой О. Д. передать…, …в срок не позднее…»

— Распишитесь, пожалуйста, что ознакомлены. А Семёна вашего мы забираем. Что тут ему делать, раз у него память появилась? Всё, санаторный курс закончен.

— Правда? — В голосе Семёна зазвучала надежда. — Значит, всё так и есть и я не сумасшедший?

— Правда, правда. Ты разумнее всех нас, вместе взятых.

— А вещи?

— У тебя есть что-то, чего не жалко бросить? — Женщина взяла Семёна под руку, увлекая того в автобус.

Что-то, какая-то тревога не отпускала Ольгу. Она проводила взглядом Семёна, посмотрела на мужчину.

— С ним точно всё будет в порядке?

— Абсолютно. Подкормим, проверим, подкорректируем и вернём вам лучше, чем был. С ними бывает такое: старые воспоминания не стираются до конца и наслаиваются на новые. И возможны последствия вплоть до… неприятных. Да, неприятных для всех. И для него самого, и для вас. Например, он может объявить вас куклами-марионетками, а себя — единственным настоящим человеком и начать уничтожать вас, или он может убить себя. Так что приходится забрать его у вас временно. Не беспокойтесь, Анатолий Васильевич обещал лично проследить, чтобы вашему подопечному вреда не причинили.

Мужчина забрал у Ольги бумаги, сложил их в портфель и побежал к автобусу, догоняя тех двоих. Вот он запрыгнул в автобус, вот мотор заработал громче, вот автобус начал разворачиваться. В раскрытых дверях автобуса стоял Семён и, улыбаясь, махал рукой. Вот дверь с шипением и не торопясь поползла, закрывая проём.

— Семён, прощай! — от ворот отчаянно закричала Славя.

Семён дёрнулся, кажется, собираясь спрыгнуть на ходу, но дверь уже закрылась, отсекая Семёна от лагеря. Какое-то время его лицо ещё мелькало в окне, но вот автобус развернулся и повёз пионера навстречу его судьбе, постепенно набирая скорость.

— Зачем! Зачем вы его отпустили? С этими? — Минуту спустя Славя плакала, уткнувшись в плечо вожатой.

А Ольга не знала, как отвечать.

— Ну что ты, Славя, ведь он же вернётся.

— Да, вернётся. — Славя всхлипнула возле уха. — Вы знаете, кто это? Эти двое? Это же… Это… — Славя растерянно замолчала. — Он точно