Дубликат - Леонид Жилеев

— Вот, Оль, это твой посредник. Все данные уже или в нём, или готовы к трансляции. Осталось дождаться ночи.

— А зачем так сложно? — Ольга вспомнила, как сама два часа назад сидела в похожем шлеме и проходила тесты. — Напрямую с меня нельзя было параметры передать?

— Понимаешь, Оль. Если передавать напрямую информацию от человека в Систему, то он или погибает, или вынужден жить здесь всю оставшуюся жизнь. Но, правда, тогда стареет гораздо медленнее.

Олеся мечтательно прикрыла глаза и промурлыкала: «И вот, когда мне исполнится двадцать пять…» — а потом продолжила нормальным голосом:

— А обезьян нам теперь удаётся спасти.

* * *

Четыре часа спустя Ольга в компании Олеси и ещё двоих техников-лаборантов расставляла приборы на пятачке за восточными воротами, выкатывала на тележке в центр пятачка клетку с безучастной к происходящему обезьянкой, подключала провода, а после сидела на складном стуле и терпеливо ждала непонятно чего.

Наверное, будь на месте шеф, Олеся отказала бы Ольге в её просьбе поучаствовать в записи микса. Но уж больно ей не хотелось оставаться одной в компании техников и солдат, дежуривших на КПП. И вот сейчас обе девушки сидели с внутренней стороны слегка приоткрытых ворот, неосознанно прижимались плечами друг к другу, вздрагивали от ночной прохлады и ждали.

— Ты, главное, за ворота не выглядывай, а то развернёшь Систему на себя. А как тебе скомандуют, сразу бери верёвку и тащи за неё тележку с клеткой сюда. А приборы техники утром заберут.

Ольга кивала, слушая путаный инструктаж Олеси. Потом, когда инструктаж кончился, а больше ничего не происходило, заскучала. И от скуки стала вслушиваться в трёп сидящих в курилке лаборантов.

— А куда шеф пропал?

— Ты не знаешь? Набрал спирта в лаборатории и пьёт. Копия у него активировалась.

— И что? Радоваться должен.

— А чему радоваться? На неделе её обнулят. Ты приказ не читал? Всех активированных начиная с первого апреля сбрасывать на нуль. Помнишь, Толян выключатели по лабораториям выдавал? В том числе шефу. Только шеф не взял. Сказал, что причины понимает, со всем согласен, и протокол совещания подписал, но у него на детей рука не подымется… А уж за свою-то копию он всяко переживает.

— Понятно. А своих детей у него…

Но дальше Ольге не удалось дослушать, потому что за воротами вдруг закричала от боли накачанная наркотиками обезьянка.

Часть VI

— Явился? Забирай ключи и иди работай.

— Добрая Глафира Денисовна. Тогда я пошёл. Работать. Увидимся…

— Подожди. Ты в подвале давно был?

— В Центре управления? Да вот, когда его замуровывали. Это, получается, три года назад.

— А Толя спустился вниз через памятник на этой неделе и не смог дальше первого уровня дорогу найти — всё время ходил кругами. Потом до него дошло, что это первый виток спирального коридора, только замкнутый в кольцо. Эта тварь научилась играть с пространством, Семён, и создавать локальные вакуоли. А скоро научится пробивать проходы наружу.

— Не надо меня успокаивать. Я и так всё понимаю.

— А я не успокаиваю, Семён. Я просто очень не хочу проснуться однажды одной из ячеек коллективного разума. И то, что мы делаем с пионерами, всё равно лучше для пионеров, чем такая участь. Можешь следующего активированного пионера взять в свою лабораторию и сам убедиться. Один-то пионер погоды не сделает. Только с одним условием: ты всё ему расскажешь.

* * *

Когда за воротами закричала обезьянка, Ольга дёрнулась было спасать. Но, вспомнив наставления, осталась сидеть, хотя её так и подмывало вскочить и броситься к животному, которое кричало от боли уже совсем как человек. Но Ольга сидела и сидела, вцепившись в стул побелевшими руками, а обезьянка уже не кричала, а только стонала, обессилев.

— А ты хотела сама пойти, — сказала Олеся, накрыв успокаивающе Ольгину руку своей. — Не бойся, всё идёт как надо. Я в первый раз тоже дёргалась. Это когда Электроника делали. Трофимов захотел себе универсального помощника-лаборанта, чтоб на все руки. А у шефа как раз проект готовый был. Получилось изумительно. Такой умнейший парень вышел, жаль, что туповатый.

Как можно одновременно быть умнейшим и туповатым, Олеся не расшифровала, да Ольга и не спрашивала, больше прислушиваясь к обезьянке по ту сторону ворот.

Стон за воротами перешёл в тихое поскуливание, а Олеся вдруг замерла и подалась всем корпусом вперёд, глядя на прибор непонятного назначения, больше всего похожий на железный сундук, к которому сходились из-за ворот все провода. Крышка сундука была откинута, демонстрируя зрителям несколько тумблеров, набор клавиш, стрелочных шкал, зелёных индикаторных полосок и светящуюся оранжевым цифровую шкалу.

— Видишь, какое старьё пользуем, — Олеся, судя по пропавшим интонациям, перестала обращать внимание на собеседницу и говорила совершенно машинально. — Шеф такой умница, а ему финансирование всё режут и режут. Как он результатов добивается — ума не приложу. Хорошо, что Трофимов, в благодарность за Электроника, шефу помогает с железом. Без него бы один только персонал для узлов штамповали.

Цифры на оранжевых индикаторах шкалы плясали, на взгляд Ольги, хаотически, изменяя свои значения от ноля до девятки. Но вот они сложились в известную Олесе комбинацию, и девушка закричала, так что все вздрогнули:

— Тянем!

А сама одним прыжком оказалась у сундука, защёлкав тумблерами и клавишами.

Ольга была ближе всех к воротам и, соответственно, ближе всех к верёвке, привязанной вторым концом к тележке с обезьянкой. Она и оказалась у этой верёвки первой, подхватила её и подняла глаза, чтобы убедиться, что обезьянка ещё жива. Подбежали техники и дневальный, оттеснили Ольгу, втянули несчастную обезьянку вовнутрь и закрыли ворота.

Обезьянка лежала на спине, вцепившись у себя за головой в прутья клетки. Шлем слетел и сейчас бесформенным комком валялся в углу. Животное еле заметно дрожало, невидящие глаза были открыты, а из уголка рта стекала струйка крови. «Бедная», — подумала Ольга. Захотела подойти поближе, но всё не могла решиться.

— Кажется, всё в порядке. — Олеся достала из сундука кассету и спрятала её в карман. — Всё, Оль, больше ничего интересного не будет, можно идти по домам. Остальное всё техники сделают.

— Сделаем, сделаем, девочки, — подтвердил один из техников, водружая сундук рядом с обезьяньей клеткой. — Сейчас скотинку коновалу сдадим, а утром за приборами вернёмся.

До площади всем было по пути. Техники продолжили свой разговор, но как Ольга ни вслушивалась, больше ничего интересного не услышала: говорили о футболе, о рыбалке и о политике. А когда