Дубликат - Леонид Жилеев

На ужин Ольга не пошла — было страшно. В вещмешке, кроме консервов, нашлось несколько пачек галет и бумажный пакет с обгорелыми до черноты сухарями. Ольга грызла горькие сухари и с благодарностью думала о вчерашних военных: «Надо только дождаться автобуса. Спасибо тебе, незнакомый капитан».

Весь следующий день она ходила, поминутно оглядываясь. Через силу заставила себя провести линейку, но в столовую не пошла — не смогла себя пересилить — и прожила день на одних сухарях. Но не только в столовой — везде было страшно. Всё время казалось, что стоит отвести взгляд, как пионеры за её спиной превращаются в бездумные механизмы.

Вечером, дождавшись, когда пионеры разойдутся по домикам, а репродукторы протрубят отбой, Ольга начала лихорадочно собирать свои вещи. Пара книг, журнал «Костёр», так и не начатый дневник практики. «Зачем я здесь вообще? Какая практика? Какой дневник? Что мне туда писать? А ведь я тогда, на вчерашней линейке, готова была их полюбить. Как они смотрели на меня… И как Славя обрадовалась мне вчера утром… Всё не то, чем кажется. Всё ложь». Развешанные в шкафу платья летели в чемодан, сверху всё это оказалось придавлено вожатской формой: «Какая я вожатая? Какие пионеры — такая и вожатая!»

Ольга кинула на кровать стройотрядовскую форму, решив, что убегать из лагеря будет удобнее всего в тёмно-зелёных куртке и брюках из плотной ткани. «А то мало ли. Вдруг и на самом деле убегать и прятаться придётся?» Девушка зябко поёжилась и зачем-то потрогала пальцем прошлогодний шеврон на рукаве: «Проводник-86». «Я думала, что после того, как всё прошлое лето проездила на поездах, будет проще. И тот чудак из посёлка говорил, что справлюсь. Ведь умела договориться и с цыганами, и с дембелями, и с уголовниками».

«Пионерская мафия — надо же мне было такое вчера придумать. С мафией тоже можно договориться. У меня даже со старухами получалось. Кому пригрозить, кого уговорить, кому объяснить правила. И всегда у меня в вагоне был порядок и никаких ЧП. А тут… Как договариваться вот с этим? — Ольга опять вздрогнула, вспомнив увиденное вчера в столовой. — Всё ложь».

Часы показали без пятнадцати одиннадцать — пора было выбираться на остановку. «Прощайте все. Зря я сюда приехала». Ольга подумала, не написать ли записку для Слави, но только махнула рукой и, заперев домик, пошла по боковой аллее, чтобы пройти мимо тринадцатого домика, выйти по тропе к музыкальному кружку, а оттуда — к клубам и дальше — к воротам и остановке. Дефилировать через площадь, на глазах у всего лагеря, совсем не хотелось. Пионеры, конечно, должны уже спать, а вот спят ли «пионеры», Ольга не знала.

Ольга, миновав музыкальный кружок, вышла на поперечную аллею. Вот она дошла до перекрёстка, вот она в очередной раз остановилась, чтобы перекинуть тяжёлый чемодан из руки в руку. Поставила чемодан на землю, выпрямила спину, нагнулась снова, чтобы взять чемодан другой рукой, и замерла, услышав чей-то всхлип. Огляделась — никого. «Показалось».

Осталось преодолеть последний участок до ворот, забраться в автобус, коробка которого угадывалась за воротами, и можно было забыть как о кошмарном сне о лагере, которого нет, и о его не живущих в нём пионерах. Ольга бросила прощальный взгляд на крыльцо клубов: «Жаль, что всё так сложилось».

Лампочка над крыльцом светила безжалостно ярко, освещая лежавшую на крыльце знакомую кассету, и Ольга подошла поближе и разглядела цветок ромашки.

Не хотела думать, запрещала себе, но не смогла не представить, как без пяти десять в помещение заходит Славя, выгоняет бесцельно сидящего там Сергея, как включает аппаратуру и запускает сигнал отбоя. Как она перематывает кассету на начало и стоит некоторое время, глядя на магнитофон. Как Славин палец тянется к клавише извлечения кассеты. Как Славя выходит из клубов, как кладёт кассету на доски крыльца, как крутит головой в поисках, а потом идёт и срывает цветок, чтобы положить его поверх кассеты и уйти. И всё это с мёртвым лицом и размеренными механическими движениями. И вдруг ясно представились мокрые полосы от слёз на неподвижном, лишённом всякой мимики лице. «Как будто у них заморозили души», — наконец сформулировала для себя Ольга.

Надо было идти: неизвестно, сколько времени этот автобус будет ждать.

Девушка нагнулась, подняла кассету, подняла цветок, прокрутила его за стебель и вдруг поняла, что она никуда отсюда не едет. Хотя бы ради этих дорожек от слёз на безжизненном лице никуда не едет.

«Надо бы вставить кассету на место. Завтра народ будить».

— Славя! — громко позвала Ольга. — Хватит прятаться, выходи, поможешь мне чемодан до домика донести.

«Они живые! — перед тем как уснуть, ещё подумала Ольга. — Пусть им нельзя что-то делать и они не могут о чём-то говорить, но они живые. А я — дура! И целых два дня потеряла. И вот как я после этого с ними сходиться должна?»

Часть IV

— Рассказывай, как там твоя протеже?

— По мне, так адаптировалась больше, чем следует. Когда новый цикл начнётся, больно ей будет.

— Хватит придуриваться, я не о том.

— А я так именно что о том. Эмоциональную матрицу с неё сняли, параметры микса разработаны. Осталось подготовить посредника, и можно начинать процедуру. Цикл на первичный организм и по циклу на клонирование каждого микса. К концу пятилетки закроем все узлы и отчитаемся об автоматизации. Ещё СС предлагает запрограммировать биполярную модель поведения микса: ментор — сестрёнка. Такую модель проще с личностью оригинала совместить.

— Хорошо. Приглашайте её в конце цикла сюда и действуйте. Объясняться с ней тебе и, по технической части, Персунову. Что и как говорить, ты лучше меня знаешь.

* * *

Вожатая проснулась задолго до горна и даже до звонка будильника. Несмотря на то что поздно легла, спать совершенно не хотелось. «Это сейчас не хочется, а днём буду носом клевать — неудобно будет перед пионерами. Интересно, Славя тоже будет сонная ходить?» И сразу же вспомнился вчерашний то ли поздний-поздний вечер, то ли ранняя-ранняя ночь. И появившаяся неизвестно откуда Славя, молча взявшая чемодан и нёсшая его до Ольгиного домика без видимых усилий. «Что там у них в голове происходит? — подумала Ольга и сама же ответила: — Неважно. Будем разбираться по ходу».

«До конца смены осталось одиннадцать дней — как бы и их не потерять». В