Дубликат - Леонид Жилеев

Закрутилась настолько, что в десять вечера рухнула на кровать без задних ног и уснула, чтобы проснуться в половину четвёртого утра от вежливого, но настойчивого стука в дверь.

— Ольга Дмитриевна? Через полчаса автобус, я провожу вас. Собирайтесь, пожалуйста.

Офицер с повязкой на рукаве присел на стул в общем холле секции и деликатно прикрыл глаза. Смешанный запах одеколона «Шипр», табака, гуталина, офицерской сбруи и мужского пота волнами начал заполнять холл, так что, когда Ольга, уже одетая в вожатскую форму, вышла из комнаты, пригодного для дыхания воздуха там почти не осталось.

На улице лёгкий ветерок отнёс в сторону «военные» запахи, и сразу же запахло цветами и близким лесом. Фонари на аллеях светили через два на третий, и те — только на одной стороне. «Странно, — подумала Ольга, — уже должно начать светать, а темно, как будто мы где-то на юге, хотя ехала я сюда на автобусе всего часов пять».

Офицер шёл чуть впереди, показывая дорогу. Ольга отставала на полшага, а ещё на два шага позади шёл солдат с вещмешком, замыкая процессию. Солдату Ольгин чемодан не доверили, и офицер нёс его самолично, держа в левой руке. Ночные аллеи были пустынны, только один раз навстречу попались ещё трое военных — тот самый патруль, судя по повязкам, заступиться перед которым обещал ей Анатолий.

Девушка ожидала, что они выйдут к площади, но провожатый свернул на узкую тропку и, обогнув с тыльной стороны административный модуль, вывел Ольгу к западным воротам. Вот здесь света хватало: четыре прожектора с крыш — как уже знала Ольга — механической мастерской и химлаборатории освещали пространство перед воротами. Одна створка ворот была приоткрыта, и сквозь щель угадывался красный бок «Икаруса».

— Ну, удачи вам, Ольга Дмитриевна. К семи утра будете на месте. — Режимщик вынырнул как из ниоткуда и помог дневальному пошире приоткрыть ворота. — Совсем одну вас не оставим — не беспокойтесь, раза два-три в неделю кто-то будет к вам заглядывать, а пока желаю вам проявить себя. И, — Анатолий оглянулся на военных и понизил голос, — если вам покажется знакомым кто-то из пионеров, не говорите никому об этом. А ему самому — тем более.

Сопровождающие военные прошли с Ольгой к автобусу, офицер подал Ольге чемодан, принял у солдатика вещмешок и подал в салон вслед за чемоданом.

— Это вам на случай, если что-то пойдёт не так. И, — офицер зеркально скопировал действия режимщика, оглянувшись на фигуру Анатолия, маячащую в воротах, — если всё пойдёт совсем не так, то послезавтра в двадцать три ноль-ноль на остановке будет автобус.

«Как? Что? Что значит „не так“?» — хотела спросить Ольга, но офицер только отдал честь, прощаясь, отвернулся и зашагал к воротам. Что-то он знал — невзрачный капитан с повязкой дежурного по части. А у Ольги впервые мелькнуло ещё даже не подозрение, а предчувствие подозрения, что утром в приёмной ей рассказали не всю правду. Но мелькнуло и исчезло. Двери автобуса с шипением закрылись, и автобус, мазнув фарами по кирпичному забору и воротам, развернулся и понёс Ольгу сквозь южную ночь навстречу будущему.

Часть III

— Скажи мне, куда она уехала?

— В пятнадцатый узел.

— Вот именно. А почему не в первый?

— Первый был закрыт туманом.

— Можно было подождать и отправить её днём. Опоздала бы к линейке — ничего страшного. Вы, мужчины, — все поголовно авантюристы. Так что готовься к служебному несоответствию или к выговору. Смотря по результатам твоего эксперимента.

* * *

Ольга проснулась, когда автобус начал разворачиваться на площадке перед воротами. Вот он чуть сдал назад, дёрнулся и заглох. С шипением отошла в сторону дверь.

Было страшно — вот так, одной, без поддержки — начинать самостоятельную жизнь. Поэтому и открывать-то глаза не хотелось, но пришлось.

Автобус встал так, что Ольгино кресло оказалось строго напротив указателя остановки. «Пионерский лагерь „Совёнок“, маршрут 410», — удалось разобрать на облезлой табличке. Ольга обвела глазами пустой салон — никого. Правда, никого и не ожидалось. И водитель, похоже, уже успел куда-то уйти. По крайней мере в зеркале отражалась только спинка его кресла. «Здесь очень загадочные и занятые водители автобусов, — подумала девушка, — не успеешь оглянуться, как они куда-то исчезают». Но надо было выходить. Невозможно спрятаться от жизни в салоне автобуса.

Ольга подтянула к себе чемодан, подтянула подаренный вещмешок, судя по весу, по округлому и твёрдому на ощупь содержимому, набитый консервными банками. «Не могу на них злиться, не могу над ними смеяться, — Ольга вспомнила письма старшего брата. — Тушёнка — самое дорогое, что есть у солдата. Но могли бы и подумать о том, каково таскать такую тяжесть хрупкой мне». Тяжёлый чемодан, тяжёлый вещмешок… Ольга, пока допыхтела до двери, прокляла всё и едва удержалась от того, чтобы просто не выпихнуть свои вещи ногой из салона. А когда обвешанная узлами, как цыганка, будущая вожатая выгрузилась из автобуса и огляделась, то сначала подумала, что никуда не уезжала или её по какой-то причине вернули обратно. Но нет, всё же отличия были. Самое главное — трёхэтажные жилые и научные корпуса не выглядывали поверх забора, да и надпись «Пионерлагерь» над воротами говорила сама за себя.

Ольга поправила форму, посмотрела на себя в зеркальце: как повязан галстук, ровно ли сидит панама (первое впечатление никто не отменял), потом, подумав, спрятала чемодан и вещмешок в ближайших к воротам кустах: «А то хороша будет красная от натуги и пыхтящая вожатая». И, вооружившись сумочкой и связкой ключей, вошла в приоткрытые ворота. Было семь часов пятьдесят минут первого утра двухнедельного цикла. Впрочем, Ольга про циклы ничего не знала: для неё это было воскресенье — первый день смены. «Не бойтесь, Оля, — Ольга вспомнила один из вчерашних инструктажей. — Пионеры не способны причинить вам осознанный вред, даже подумать об этом не способны — в силу, э-э-э-э… особенностей воспитания, что ли. Но проверять на вшивость вас будут. Поэтому как вы себя зарекомендуете, так к вам и будут относиться». Ольга посмотрела направо: знакомое по посёлку одноэтажное здание химлаборатории — здесь заколоченное и необитаемое. Посмотрела налево, на здание механических мастерских, на котором здесь висела табличка «Клубы». Подобрав с третьей попытки ключ, Ольга зашла в помещение. «Всё, как и говорили: кружки по интересам и радиорубка. Господи, только бы получилось». Ольгу от предстоящей встречи с аборигенами то бросало в дрожь, то, наоборот, охлаждало до бесчувствия. «Мне так никто толком