Дубликат - Леонид Жилеев

отчаялся и замолчал, уткнувшись в детектив. Ворота наконец открылись, водитель, бросив окурок, забрался в кабину, что-то хрюкнуло в механизмах автобуса, и железная коробка покатила по извилистой гравийке, навсегда увозя Ольгу из бесконечного лета.

— Хорошо, что дождь, — значит, в салоне пыли не будет, — сосед опять попытался завязать беседу. — Редко здесь такие дожди бывают. Всё либо жара, либо бури.

Ольга пожала плечами и отвернулась к окну. Говорить не хотелось совершенно. Попыталась разглядеть восточные ворота или хотя бы забор, окружающий посёлок, но автобус отъехал уже слишком далеко, чтобы можно было что-то увидеть сквозь деревья.

А дождь действительно шёл, редкий для этих мест. Мелкий, холодный и затяжной — совершенно осенний. Под стать настроению.

— Вы слышали? Собрались НБО организовывать в пионерские лагеря. Как двадцать лет назад. Зачем? — докучливый сосед всё перебирал и перебирал темы, не теряя надежды на разговор.

«Как там мои? В их тонких рубашечках… — Ольга не хотела думать о пионерах, но не получалось. — Лена сейчас испуганно выглядывает из домика и вздрагивает от каждой попадающей на неё капли. А ей в спину несётся бесконечный монолог Мику о том, как та любит дождь, но, конечно, не такой холодный. Алиса валяется на кровати, дымит сигаретой, кашляя при каждой затяжке, и перебирает струны на гитаре. Серёжа — или у себя в кружке, или в библиотеке. Семён… Семён безучастно уставился в стену. Что же с ним здесь сделали? А я себе не прощу теперь, что струсила и отдала его этим. Средние и младшие у себя в домиках дисциплинированно ждут сигнала на завтрак. И только Славя, наплевав на дождь, бегает из домика в домик и всем объявляет, что вожатую срочно вызвали в город, что сегодня Славя за старшую, что завтрак будет в девять ноль-ноль. Что сегодня из-за дождя вся программа отменяется. Что смена закончилась и сегодня последний день, а завтра утром на автобусе приедет вожатая и все уедут в райцентр. Вот только завтра для них начнётся просто новый цикл, с новой вожатой. Остаётся только утешать себя, что я сделала всё, что могла, что завтрашняя, искусственная „Ольга Дмитриевна“ сможет защитить их и чуть-чуть, но скрасит их жизнь».

Гравийка сменилась бетонкой, бетонка — асфальтом. Автобус смог разогнаться и наконец-то выскочить из леса, полукольцом окружающего посёлок, и сейчас катился по степи, подбираясь к границам вакуоли. Как обычно, при приближении к зоне перехода начало темнеть, а пассажиров автобуса потянуло в сон. Человеческое сознание протестовало таким образом против невозможных, с его точки зрения, вещей. Пять, десять, пятнадцать минут, и в автобусе не осталось ни одного бодрствующего человека. Уснул и надоедливый сосед, уснула и Ольга. Последним уснул водитель в своей экранированной кабине. Повинуясь автоматике, автобус плавно затормозил и остановился, тихо ворча двигателем, работающим на холостом ходу.

* * *

Молоденькая девушка в стройотрядовской форме с прошлогодним шевроном на рукаве стояла на площади и растерянно крутила головой. Как-то так получилось, что она не догадалась спросить дорогу, когда все выгружались из автобуса, а её чемодан оказался в самой глубине багажного отделения, и, пока его доставали, площадь успела опустеть. Водитель буркнул что-то неразборчивое, пожал плечами и скрылся, а больше спросить оказалось не у кого.

— Не стой на дороге!

— Да-да, извините. А вы не подскажете? Мне в отдел кадров надо.

— В отдел ка-а-адров, — спаситель, пожилой дядечка, одетый в серый рабочий халат, скептически посмотрел на вновь прибывшую, но сжалился и махнул рукой: — Модуль видишь?

Дядечка поймал растерянный взгляд зелёных глаз и поправился:

— Да вот из гофрированного железа здание. Вот, тебе туда. Первый этаж, налево, а там табличка на дверях.

— Спасибо вам!

Девушка улыбнулась спасителю, подхватила со скамейки чемодан и быстро-быстро зашагала в указанном направлении. А спаситель пожал плечами, пробурчал про себя что-то про детский сад и потолкал дальше складскую тележку, нагруженную тремя здоровенными деревянными ящиками, окрашенными в тёмно-зелёный цвет.

В коридорах модуля было прохладно и пусто. За обитыми оцинкованным железом дверями чувствовалась жизнь, со второго этажа доносился стук печатной машинки, какой-то трансформатор едва слышно гудел на низких частотах. Но вот только дверь с табличкой «Отдел кадров» — кстати, единственная дверь с табличкой — оказалась заперта, никто не отзывался на стук, и никто не выглядывал в коридор из соседних дверей. «Да что это такое?! — ругалась про себя девушка. — Сначала завкафедрой с деканом в два рта лично уговаривают меня согласиться поехать именно сюда на эту практику. Потом заполняешь кучу анкет, где указываешь, что ты — Миронова Ольга Дмитриевна, 1967 года рождения, русская, из семьи служащих, член ВЛКСМ, несудимая, на оккупированной территории не проживала… Приезжаешь в какую-то дыру, и до тебя нет никому дела! Сейчас пойду стучать во все двери подряд!»

Но, к счастью, стучать во все двери не пришлось. С лестницы, ведущей на второй этаж, послышались шаги, и в коридор завернул темноволосый, начинающий лысеть, круглолицый и плотный мужчина лет тридцати — тридцати пяти. Цепко глянул на девушку, отпер заветную дверь.

— Если вы ко мне, то заходите.

Заходить не хотелось — хотелось развернуться, уйти, сесть в автобус и уехать назад. Наверное, это настолько ясно читалось на лице девушки, что хозяин кабинета продолжил:

— Имейте в виду, автобус только завтра. А ночевать вам где-то надо. Правда, если хотите, то можете заночевать на скамье, на площади. Я попрошу, чтобы патруль вас не трогал. Но лучше ночевать под одеялом в кровати, как вы полагаете? Так что заходите.

Усадив девушку на стул для посетителей, хозяин кабинета углубился в привезённые той бумаги. Ненадолго, впрочем, углубился. До «Направления на практику». Посмотрел на шапку документа, удивлённо поднял вверх брови, пробежал его глазами. Пробурчал про себя: «И при чём тут мы?»

— Боюсь, что вы зря сюда приехали, Ольга… Дмитриевна, — хозяин кабинета заглянул в бумаги, чтобы вспомнить отчество девушки. — Меня зовут Анатолий Васильевич, я являюсь заместителем руководителя филиала по кадрам и режиму и официально вам заявляю: здесь нет потребности ни в вожатых, ни в иных педагогах.

А Ольга, которая десять минут назад была готова хлопнуть дверью и уехать, вдруг испугалась: «Как же так? А где я сейчас отметку о прохождении практики получу?»

— Но меня же направили к вам, сюда… в пионерский лагерь, вожатой. Я же не сама сюда приехала.

— Конечно, не сами, иначе меня бы уволили, — не совсем понятно ответил Анатолий. — Вот что, Ольга Дмитриевна, давайте сделаем так. — Анатолий порылся у себя в ящике стола и выудил оттуда несколько квадратных бумажек. — Вот