Дубликат - Леонид Жилеев

как на площадь выехал автобус. Как оттуда выгрузились приехавшие, в том числе и смутно знакомая рыжеволосая девушка. Как в автобус садились уезжающие, а вчерашний парень, прежде чем скрыться в автобусе, долго смотрел на то место, где засела девушка. Он не мог её видеть сквозь деревья, но безошибочно угадал направление. А потом вскинул руку в прощальном взмахе и исчез в салоне, а девушка заплакала — впервые в жизни.

А когда автобус скрылся за восточными воротами, Генда на мгновение превратился в чёрный цилиндр, достающий до неба, а всех обитателей узла, где бы они ни были, пробрал секундный озноб, тогда ей стало так плохо, что она, забыв обещания, шагнула к чёрной пирамиде и не задумываясь приложила руки к углублениям в базальте.

— Что ты хочешь? — прошелестело у неё в голове.

— Забыть!

— Хорошо. Завтра ты забудешь, не навсегда, но надолго. Может быть, даже на всю твою нынешнюю жизнь.

— Подожди! Я не хочу забывать!

— Ты хочешь отменить то, что уже решено? Тогда ты должна принести жертву. — И углубления под её ладонями исчезли, сравнявшись с поверхностью камня. Что-то брякнуло под ногами — нож. Она подняла его, подержала в руках и уронила на землю. Делать у пирамиды было больше нечего, и девушка-кошка вернулась в привычный лес.

* * *

Анатолий лежал, распластавшись животом на трясине, и пытался отстегнуть ружейный ремень. Паники не было, была злость. «Бескрайнее болото, надо же. А Толяныч — дурак и не поверил. Толяныч — дурак. Вот были бы здесь горы или нормальный лес. А тут… Место он для засады искал. Ну знал, что болото, ну почва колышется под ногами, а она возьми да провались — почва. Чёрт, карабин тугой, а пальцы скользкие».

Отстегнул. Забросил ружьё на твёрдую землю, по соседству с полевой сумкой. Ремешок от полевой сумки и поясной ремень, уже связанные между собой, были намотаны на левую руку Анатолия. Теперь нужно было зацепить одним карабином оружейный ремень за пряжку поясного ремня, а ко второму карабину зацепить нож в ножнах. И попытаться забросить его так, чтобы он зацепился за ствол одной из двух чахлых сосенок, росших на самом краю трясины. Проблема была ещё и в том, что от каждого резкого движения тело Анатолия чуть-чуть погружалось, уменьшая шансы на спасение.

С третьей попытки Анатолию это удалось. Конец ремня с ножом закрутился вокруг ствола, и Анатолий осторожно потянул. Сосенка начала угрожающе наклоняться в его сторону, выворачиваясь с корнями из слабой почвы. «Это ничего, это нормально. Я сейчас подтяну её к себе, и будет мне опора. Я пока ещё не очень глубоко погрузился, мне бы только до твёрдого дотянуться». Сосенка наклонилась ещё сильнее, и конец ремня соскользнул со ствола. «…! Сколько я там выиграл? Сантиметров десять? Сейчас отдохну немного и продолжу».

Но продолжить не вышло. Дерево изменило своё положение, и зацепиться не получалось, а каждый бросок чуть притапливал Анатолия. Какое-то время спустя Анатолий выдохся. Он лежал, повернув голову так, чтобы можно было дышать, и старался не шевелиться.

«Темнеет. Скоро туман будет, тот самый. Если я не буду двигаться, чтобы меня не засасывало дальше, я, наверное, дотяну здесь до тумана. А там уже будет неважно. Не хотелось бы, конечно. Я всё делал, чтобы люди не попадали в лапы к этой мерзости, а сейчас вот сам жду тумана. И будет шестьдесят маленьких Толь, ничего не помнящих и живущих двухнедельными циклами — это тоже жизнь». Что-то потянуло его за левую руку — ремень от полевой сумки. Анатолий проследил глазами и увидел «свою» девушку-кошку. «Вот и встретились. Глупо». А та развернула бурную деятельность: поискав глазами, увидела ружьё и положила его стволами поперёк сосенок-близнецов, обмотала конец ремня вокруг стволов и крикнула Анатолию: «Тяни!» — сама взявшись помогать, а когда Анатолий подтащил себя поближе, легла на землю и, схватившись обеими руками за его правую руку, с неожиданной силой дёрнула его к себе. Что-то под ним зачавкало, когда трясина была вынуждена отпустить добычу.

Через час, уже в темноте, они сидели плечом к плечу у костра и сушили одежду. И девушка выглядела и разговаривала совсем не так, как два дня назад с Виолой.

— Я должна была позвать тебя с собой, но подумала, что неправильно звать тебя в таком состоянии. Ты бы согласился сейчас на что угодно, а зачем ты такой «доброволец» нужен?

«Трансформировалась полностью», — подумал Анатолий.

— А я должен убить тебя, а сейчас не знаю, что мне делать. Ты же трансформировалась? Так что теперь я просто обязан это сделать. А я не хочу.

— Преобразилась, — поправила Анатолия девушка, — и теперь, чтобы остаться такой, я просто обязана привести тебя на алтарь. А я не хочу. И можешь меня убить. Всё равно кто-то притащит сюда кошку, и я опять воплощусь. И, может быть, вспомню то, что забуду завтра.

Трещали сучья в костре. Анатолий разглядывал девушку, доедающую его бутерброд. Сейчас она выглядела скорее безвозрастной и казалась то пятнадцати-, а то сорокапятилетней.

— Преобразилась и воплощаешься. Ещё скажи, что ты богиня.

— Точно, Баст. Или Сехмет. Мифы Древнего Египта. Я ещё не решила. Говоря вашим языком, блуждающее нейтринное кольцо, которое может материализоваться в достаточно интеллектуальном домашнем животном.

— А слов таких где нахваталась?

— Вытаскивала из памяти животных, — девушка пожала плечами, — животные всё запоминают. Не понимают, но запоминают. Шучу. Мне рассказали и объяснили, а завтра я это забуду. Ну, ты закончил сушиться? Отвести тебя домой? Или ты здесь ночевать думаешь?

* * *

Девушка-кошка возвращалась домой. Шаг, и ты прямо с автобусной остановки оказываешься в тоннеле со стенами, сотканными из тумана: одна стена розовая, как небо на восходе, а другая — молочно-белая, как облака в полдень. Ещё шаг, и ты оказываешься у себя в одной из квартир — пусть сегодня это будет лесная поляна. Там такая удобная ветка, невысоко нависающая над землёй. И есть зажигалка, которую подарил тот человек на прощание. Можно развести костёр, а самой запрыгнуть на ветку и смотреть на пламя сверху: как оно разгорается, пожирая сучья, и как оно умирает, когда пища заканчивается. Смотреть, как бегают красные искры по остывающим углям, а потом уснуть. А проснувшись, спрыгнуть вниз прямо с ветки, прямо к погасшему костру. Потрогать тыльной стороной ладони ещё тёплое кострище и убежать к озеру умываться, а оттуда — на промысел еды. Девушка-кошка остановилась, выбирая, куда ей шагнуть,