Дубликат - Леонид Жилеев

Девушке надоело валяться на крыше и захотелось есть. Она поднялась, надела платье и прямо с крыши столовой шагнула на кухню. Сейчас, когда порядок после обеда наведён, у неё есть немного времени, пока не начнут готовить ужин. Оказавшись на кухне, девушка прислушалась. В столовой было тихо, только с крыльца доносился разговор. Пускай девушка и не понимала почти ничего, разговор её заинтересовал, ведь девушка любила наблюдать за людьми. Неслышно ступая, она прошла через кухню и обеденный зал и встала, спрятавшись за распахнутой входной дверью так, чтобы её не было видно, насторожив свои кошачьи уши.

— И что ты думаешь об оборотне? — один невидимый собеседник спрашивал у другого.

— О том, которого гоняли три месяца назад? Славная была погоня, только глупая. Что бы эти охотники с ним делали, если бы поймали? Мы не знаем и десятой доли о здешних местах. Мало ли что за неизученная живность в посёлок забрела. И теперь уже не узнаем, — второй собеседник грустно вздохнул. — А в посёлке за тридцать пять лет уже накопилось столько легенд, в том числе и об оборотнях. Мифы и легенды образованщины. Вот, например, про чёрные алтари и жертвоприношения слыхал? Ладно, слушай.

— В общем, есть такая теория, что, кроме нас, сюда лезут или лезли обитатели другой реальности. Мы сосуществуем с ними в одной вселенной, но ощутить друг друга не можем. Просто не пересекаемся. А здесь мы и они чужие, и пусть видим только следы друг друга, но видим. Это всё подтверждается расчётами, но там столько переменных, что вывести можно всё что угодно.

— Так вот, тринадцатая экспедиция, когда создавали Сеть, натыкалась на вакуоли с примитивными каменными алтарями, расположенными там, где у нас стоит этот бронзовый мужик. Понимаешь? У нас репер узла — это бронзовая статуя. А у них — пирамида из базальтовых глыб. И на глыбах, прямо на базальте, оплавленные углубления в форме ладоней. А в «Справочнике» написано просто: «Экспедиция № 13 — изучение узлов четвёртого порядка (эфемерных узлов)».

— А вот дальше уже мистика пойдёт. Мы проникли сюда, используя взрыв водородной бомбы, а они — человеческие жертвоприношения. И отпечатки ладоней как раз остались от жертв. Они тоже люди, но у них совершенно другая цивилизация. И если что-то непонятно здесь, то можно приложить ладони к камню и получить ответ там. Или исчезнуть. Муж бабули приложил. И исчез.

— А потом трассу к тем вакуолям стёрли из памяти ЭВМ, поставили двойной барьер, непроницаемый для людей и НБО, отчёт экспедиции засекретили, а сами участники как-то быстро исчезли.

— Но и это ещё не всё. Говорят, что среди наших пионеров-НБО иногда появляются копии людей оттуда, и кончается это трагедией. Либо резнёй в узле, либо узел просто исчезает. Как попадают сюда из-за Барьера? Да кто ж их знает. Например, в виде нейтринных колец. Для них-то всё проницаемо. Вот и оборотни наши вполне могут оказаться пришельцами с той стороны. Ведь так?

Девушка не сразу поняла, что обращаются к ней. А когда поняла, вздрогнула. Рассказчик, молодой темноволосый парень, смотрел на отражение девушки в зеркале, висящем в тамбуре столовой.

— Ты у меня спрашиваешь? — собеседник парня оставался невидимым. — Я человек практический и люблю легенды слушать, а не придумывать. Ладно, побежал я, демонтаж у меня. А ты приходи через два часа, машина придёт — будем твоё оборудование грузить.

Застучали подошвы, и невидимый собеседник сбежал с крыльца. А девушка-кошка продолжала стоять и смотреть в глаза парню. Хотела убежать и не могла. Хотела спрятать лицо, закрыв его руками, и тоже не могла. Было и тревожно, и радостно одновременно. И ещё непонятное ощущение, смесь тепла и щекотки, разливалось по телу, беря начало где-то в районе диафрагмы.

— Ты удивительно красивая, — первым нарушил молчание парень. — Не пойму, почему тебя назвали «оборотнем». Лучше я буду считать тебя нимфой*, или, знаешь, была такая богиня, женщина-кошка, а звали её… Баст. Весьма положительный персонаж. — Парень шагнул в двери столовой.

Никуда он не пошёл через два часа, так что лаборатория грузила оборудование без него. А в общежитии он появился только поздно вечером и на вопрос соседа по секции: «Где был?» — лишь тепло улыбнулся.

Они бродили, взявшись за руки, по всей Сети и говорили обо всём на свете. Парень находил очень доходчивые слова и за шесть часов сумел сделать то, что так и не смогла Виола. Может быть, потому что увидел в девушке девушку, а не бывшую кошку. А может быть, потому что у него был талант объяснять и рассказывать. Или потому что девушке интересно было слушать парня. А девушка — девушка просто была. И показывала парню весь свой мир.

Они побывали в разных местах.

Они стояли на крыше старого корпуса и смотрели, как Генда на мгновение превращается в чёрный цилиндр, достающий до неба.

Они шли вдоль кромки леса, парень в своих больших ладонях нёс полную пригоршню малины, а девушка брала ягоду и клала её парню в рот.

Они купались в Зеркальном озере, где до воды можно добросить камнем, но нельзя дойти пешком, и жарили на прутьях пойманную девушкой рыбу.

Они увидели всё, что девушка хотела показать парню.

А в самом конце их путешествия они оказались перед пирамидой, сложенной из базальтовых блоков.

— Значит, это правда, — сказал парень, ёжась от ледяного ветра, и долго держал руку над одним из отпечатков-углублений, но так и не приложил. — Мне не о чем просить у мёртвых.

Потом он склонился над алтарём, над каменными желобами, уходящими под основание пирамиды, над бронзовыми кольцами, вделанными в камни. Вернулся к алтарю и провёл пальцем по значкам, вырезанным на поверхности.

— Похоже на Египет. Но, наверное, это какой-то другой Египет.

— Знаешь, это плохое место, — сказал он девушке чуть позже, — не ходи туда, оставайся лучше местной богиней. Хранительницей этой земли. Завтра я уеду, но я буду помнить, что любил настоящую богиню. Прощай.

— Прощай, — ответила девушка. — Я сделаю, как ты сказал. Но однажды я приду за тобой. Что толку от хранительницы, если эта земля существует, только пока по ней ходят люди?

Она подала ему руку и провела по туманному коридору прямо на площадь, и там в тени памятника они поцеловались в последний раз.

А утром она лежала на крыше столовой и смотрела,