Дубликат - Леонид Жилеев

Виола так и оставалась сидеть, не шевелясь больше, а пришелица уже стояла в проёме в полный рост, так что появилась возможность разглядеть ту во всей красе. Спутанные волосы, грязь в уголке глаза, синяки по всему телу разного срока давности, мелкие царапины от веток и глубокий разрез на голени. Маленькая грудь, ни капли жира на теле и узловатая, почти мужская мускулатура. Получеловек-полузверь стояла, чуть подавшись вперёд, и хвост её струился параллельно земле.

— Ну, заходи… кошочка. И имей в виду, звать меня с собой не нужно, меня не зовут, я сама прихожу…

Виола говорила и говорила, а кошачий хвост поднимался всё выше и выше. И что-то сломалось в бывшей кошке — она сделала в комнату первый шаг, второй, третий и, уже подойдя к дивану, упала на четвереньки, уткнувшись в Виолу головой.

— …Вот и все вы такие, хоть и гуляете сами по себе, — Виола запустила пальцы в спутанные волосы девушки-кошки. — Если хочешь, можешь ходить и так. А если хочешь перестать быть кошкой, для начала тебе нужно вымыться, причесаться, одеться и научиться разговаривать.

— Я-н-а-а-а-ю…

— Конечно, знаешь. А ещё я не люблю животных, так что другого выхода, кроме как перестать быть кошкой, у тебя нет.

* * *

— Ну, рассказывай, где ты была?

— Ты была-а-а в лесу.

— Нет, я-то была в посёлке, а вот где ты была?

— Я-а-а была-а-а в посёлке, а ты была-а-а в лесу.

— Так, стоп. — Женщина показывает пальцем на себя: — Это — я. — Потом показывает пальцем на девушку: — А это — ты. Повтори.

Девушка показывает пальцем на женщину:

— Это — я.

Женщина перехватывает руку девушки. Та испуганно вздрагивает, но расслабляется, доверившись.

— Повторяй за мной. Это — я, — рука, ведомая женщиной, касается груди девушки. — Это — ты, — и рука касается груди женщины. — Теперь сама повторяй.

— Это — я. Это — ты.

— Молодец, а теперь вместе.

С третьей попытки у них получается, и два голоса звучат синхронно, и пальцы показывают совершенно правильно: «Это — я, а это — ты!». Девушка поняла и счастливо смеётся. «Как просто!»

— Усложним задачу. — Женщина подводит девушку к зеркалу. Та уже знает зеркало и не пугается. — Кто это?

— Это? Это — я! — И уже сама, без напоминаний и просьб показывает на отражение женщины в зеркале: — А это — ты!

Женщина улыбается, но улыбка сползает, сменяясь озабоченным выражением.

— Кто бы ещё рассказал мне, что с тобой делать? А ещё как ты живёшь с двумя наборами хромосом? Хотя последнее — это уже личное, можешь не отвечать.

Смысла вопросов девушка не понимает и потому молчит.

* * *

Бывшая кошка ничего не знала об оставленных ей двух неделях жизни, но спешила жить, используя все свои маленькие возможности. «Надо научиться говорить? Я научусь говорить за три дня». И на третий день она поздоровалась с приходящей к ней женщиной. Запинаясь на глухих согласных и растягивая гласные, не задумываясь об ударениях — но та её поняла и ответила.

Язык заставил её выучить местоимения, всего два: «я» и «ты», — но и этого оказалось достаточно, чтобы отделить себя от окружающего мира. Чтобы где-то на интуитивном уровне понять, что есть она и есть весь остальной мир.

А как только бывшая кошка заговорила, так с тех пор и не умолкала — ей хотелось общения. Но собеседник приходил только утром, и очень скоро бывшей кошке этого стало мало. Помня свой неудачный опыт обращения к жителям посёлка, она попробовала поговорить с пионерами, но пионеры либо не замечали её, либо испуганно убегали. Она задумалась, что же в ней не так, и решила, что ей нужно одеться. Платье она позаимствовала там же, в одном из лагерей, на складе. Даже размер совпал. Первой, кому она показалась в нём, была та женщина, что приходила к ней по утрам.

— Вижу, ты решила меня послушаться… кошочка. Давай только платье вывернем на правую сторону.

— Выверня-а-у-у-у. — Иногда она ещё продолжала сбиваться на мяуканье, но всё реже и реже. Но вот привычка растягивать гласные и повышать интонацию — она осталась.

Эта же женщина уговорила её помыться и сама расчесала её никогда не видевшие гребня волосы, заплетя небольшую косичку.

— Главное — не рви обои, а то впечатление испортишь, — непонятно сказала женщина перед уходом.

Но пионеры опять отказывались общаться, хотя перед этим охотно отвечали на вопросы двоих, приехавших из посёлка, похожих друг на друга, как братья или, может, как отец и сын, мужчин. Один из которых — ровесник пионерам, а второй — постарше раза в два. Реакция пионеров добавила в её картину мира третью сторону: теперь в ней была она, были другие и была вселенная. А ещё она задумалась, чем она отличается от других. С этим вопросом она и пришла к своему единственному собеседнику.

— Кто йа-а-а-а-а-у-у?

— Невозможное явление природы, — непривычно, без иронии, ответила женщина. — И теперь передо мной стоит вопрос: что будет дальше?

* * *

Анатолий лежал на пригорке в тени дерева и смотрел в оптический прицел, как в трёхстах метрах от него ниже по склону, на поляне, отгороженной с трёх сторон кустарником, танцевала девушка-кошка. Вряд ли она вообще понимала, что это называется «танец». Смесь кошачьих движений — Анатолий совершенно чётко видел в танце, как кошка подкрадывается и прыгает на птичку, чтобы сбить её лапой на лету, — и тут же кошачье сменялось человеческими прыжками и сальто.

«Кошки не носят платья, кошки не заплетают косичку и не вплетают в неё ленточку. Если ты ещё и заговорила… В общем, спасибо, Виола. Теперь мне будет легче».

А танец был красив. Природная грация, сила и ловкость вместо постановочной хореографии. Анатолий уже различил две параллельные линии: кошка на охоте и радующаяся жизни девушка. Танец завораживал. Хотелось подойти поближе, усесться в траву и начать отбивать сложный ритм ладонями. А девушка вдруг замерла, посмотрела, вся вытянувшись и встав на цыпочки, в небо. И, засмеявшись, расслабилась и стала почти обычной, не считая кошачьих дополнений, девушкой.

«Ладно, живи ещё, — проворчал про себя Анатолий, отрываясь от прицела, — срок до послезавтра ты заслужила».

V. Богиня?

Прошёл ещё один цикл — последний цикл, отведённый Анатолием девушке-кошке. А в остальном ничем не примечательный.

Наверху, «на материке», как говорили в посёлке, уже распалась Империя. Старая система