Дубликат - Леонид Жилеев

и не объяснил, кто они и откуда взялись — роботы, искусственные организмы, люди? Мама, моя мамочка, и спрятаться не за кого. Чёрт, где же радиорубка? А, вот же она — дверь, и даже с табличкой. Ну, Ольга Дмитриевна, отступать некуда».

К счастью, кто-то когда-то повесил на стене тетрадный листок, где был расписан алгоритм включения трансляции: включить общее питание рубильником на стене; включить усилитель, повернув тугую ручку на девяносто градусов; переключить вход усилителя ручкой-клювиком на магнитофон; включить магнитофон — обычную кассетную «Весну»; пока греются лампы усилителя, найти в сумочке кассету с записью сигналов пионерского горна (дали переписать на курсах подготовки вожатых). И в восемь часов и четыре минуты сигнал «Подъём» разбудил обитателей узла номер пятнадцать — или, как они сами считали, пионерского лагеря «Совёнок».

«Поспешай медленно, как говорит папа», — Ольгино настроение качнулось от мандража к ледяному спокойствию. Трижды прокрутив сигнал, она выключила трансляцию, обесточила радиорубку и вышла на крыльцо клубов, оставив кассету в магнитофоне.

— Привет, ты только что приехала? — звонкий девичий голос прозвучал из-за спины.

А Ольгу опять затрясло. Ольга медленно, стараясь не подать вида, спрятала связку с ключами в сумочку и так же медленно обернулась к спрашивающей.

«Кто это? Не могу вспомнить». Анатолий на инструктаже давал краткие характеристики некоторым обитателям лагеря, жаль только записывать запретил, сославшись на секретность. «Как же её зовут? С… С… Нет, не Светлана. Семнадцать лет, синие глаза, волосы собраны в две толстые косы, спускающиеся до пояса. Тонкая талия и широкая кость. Очень правильные черты лица и приветливая улыбка. Ну же, Оля! Не могу вспомнить, как зовут — вот позорище-то».

— Здравствуй. Только, знаешь, я всё-таки ваша вожатая, так что давай на «вы». Меня Ольга Дмитриевна зовут.

Синие глаза распахнулись.

— Вожатая? Здорово как! А то мы поздно вечером приехали, и нас никто не встречает. Я уже думала, что мы и не нужны никому. Я побегу, остальным расскажу! — Синеглазка развернулась, чтобы убежать, но остановилась на половине шага и опять повернулась лицом к Ольге. — Простите, Ольга Дмитриевна, меня Славяна зовут. Можно Славя. Я быстро, обегу все домики и назад.

«Славяна!» — Ольга мысленно хлопнула себя по лбу.

— Стой, Славя! — Обращаться к этой девушке оказалось легко и просто. — Раз уж бежишь, сообщи всем, что линейка на площади в девять. Там и встретимся.

— Поняла! — бросила Славя, уже убегая. — Линейка в девять.

И убежала, свернув на поперечную аллею. А Ольга, достав из кустов чемодан, потащила его в свой семнадцатый домик. К счастью, планировку лагеря она запомнила хорошо.

Сорок минут спустя Ольга стояла на площади под обстрелом детских и уже почти не детских — всего-то на три года младше её — глаз и снова отчаянно тряслась: «Надо что-то сказать, надо что-то сказать. Как-то представиться, как-то скомандовать, чтобы меня услышали и послушались. Сейчас потяну время до девяти. Пусть думают, что я пунктуальная». Ольга повернулась к пионерам спиной и начала делать вид, что изучает памятник. «Оля, их же не больше, чем пассажиров в вагоне, а ты боишься. Нет, это точно не роботы — роботов я бы так не боялась и взглядов их в спину не ощущала бы».

Пора. Ольга набрала в грудь воздуха, повернулась лицом к пионерам и, зажмурившись, закричала:

— Лагерь, по отрядам, становись!

Как ни странно, но пионеры послушались. Ольга оглядела подобие строя, кивнула Славе, подождала, когда последние из малышей займут свои места, и начала свою первую линейку — пожалуй, единственное хорошее, что удалось Ольге в этот и в следующий день.

* * *

Как вскоре выяснилось, лагерь прекрасно функционировал и без неё, пионеры… Вот с пионерами было сложнее. Пионеры тоже прекрасно функционировали без Ольги — скорее, Ольга им даже мешала. Как будто в лагере действовала какая-то тайная сила. И пока Ольга, раздавая поручения, не противоречила этой силе — всё было хорошо. Но стоило, например, поручить Лене заведовать библиотекой (А что? Лена книги любит, место там тихое — как раз по ней), как Ольгу просто проигнорировали: Лена замерла в ступоре секунд на десять, потом кивнула, будто соглашаясь, и ушла на свою любимую лавку, где и устроилась с извлечённой неизвестно откуда книжкой. А в библиотеку пошла Женя — сама, после такого же десятисекундного ступора. И ни та, ни другая на Ольгу до обеда просто не реагировали, а на обед пришли как ни в чём не бывало: «Ольга Дмитриевна, ну вы же сами спросили: есть ли добровольцы? Вот Женя и вызвалась. Лена? Нет, вы ничего ей не поручали». «Или я схожу с ума, — подумала тогда Ольга, — или надо мной изощрённо издеваются. И, пожалуй, второе». Но это оказались ещё цветочки. Потому что, пропустив опоздавших в столовую, а сама задержавшись на крыльце, чтобы успокоиться и не наорать на всех троих: Лену, Женю и Славю, ответившую Ольге на вопрос о библиотеке, — Ольга случайно в зеркале, висящем в предбаннике столовой, увидела отражение зала.

И вот тогда от вида пионеров, принимающих пищу, Ольге стало по-настоящему страшно. От синхронного движения ложек, подносящих очередную порцию ко рту, от синхронного движения механически жующих челюстей, от остановившихся взглядов. Надо было или идти в зал, или уходить. А Ольга стояла, прислонившись к дверному косяку, трясясь уже не тайно, но явно, и всё смотрела на это действо. Вот пионеры покончили с первым, разом одинаковыми движениями отодвинули тарелки и принялись за второе, запивая его чаем. Вот они пообедали, встали из-за столов и спокойно, без суеты и лишних движений, построились в очередь к мойке. «Как муравьи какие-то или пчёлы». А пионеры, поставив в окно мойки грязную посуду, разворачивались и вереницей шли к выходу.

«Сейчас они увидят меня и поймут, что я разгадала их тайну», — Ольге хотелось убежать, но сил не было даже закрыть глаза. И вот головной пионер встретился взглядом с Ольгой. «Вот и всё», — Ольга начала медленно оседать на пол. А коллективный организм, состоящий из пионеров, вдруг сломался, рассыпавшись на автономные единицы.

Девочка, шедшая второй, завизжала, увидев заваливающуюся вожатую. Ближайшие пионеры замерли, не зная, как реагировать. Расталкивая всех, к Ольге подбежала Славя, подхватила, не дав упасть. С помощью обоих мальчиков из старшего отряда помогла сесть на лавку, принесла стакан холодного компота. Чуть не насильно отвела к доктору.

— Акклиматизация, — поставила диагноз мрачная и неразговорчивая доктор. — Сидите в домике до вечера, пейте холодный компот и не вздумайте бегать по лагерю и командовать пионерами. Славяна и без вас справится.

Что-то подсказало Ольге,