Погоня за судьбой - Ди

мир — это машина, и ты не сможешь изменить её ход. Можно только сгореть, угодив между шестерён. Вспомнилась вдруг Евгения Павловна из Москвы и серый деревянный ящик, на котором она сидела у тротуара, как немой упрёк всему миру. Выжила ли она? Как сложилась её дальнейшая судьба?

— Дай человеку пистолет — и он ограбит банк, — тихо, будто себе под нос, сказала Софи. — Дай человеку банк — и он ограбит всех…

Она замолчала — больше нечего было добавить. Осталось только шуршание шин по асфальту и густая, неловкая тишина, которую мы везли с собой, как незваного пассажира на заднем сиденье.

* * *

Охранник на КПП офицерского посёлка был грузным и сонным — он всем своим видом будто сводил к абсурду идею охраны в этом раю. Глядя на него, я машинально прокручивала в голове сценарии вооружённого проникновения в это чудесное место — и ни один из них не оставлял этому толстяку возможности хоть раз выстрелить в ответ.

Он лениво проверил документы Софи, кивнул на пропуск на лобовом стекле и даже не взглянул на меня. В будке рядом второй страж, посапывая, спал на кушетке.

«Высший класс», — с ледяной яростью подумала я. — «Мёртвую зону видно за километр. Сюда и ребёнок с игрушечным пистолетом войдёт».

Сторож поднял шлагбаум, впустил нас внутрь, и кабриолет неспешно покатил по тихим, пустынным улочкам. Я спросила:

— Софи, почему в этом закрытом посёлке охрана такая… декоративная?

— Папа предупредил о нашем приезде, — ответила Софи, и в её голосе прозвучала извиняющаяся нота. — Да и меня здесь все знают. Формальность…

Через минуту мы остановились у дома из тёмного, благородного камня, и Софи заглушила двигатель. Тишина, плотная и тяжёлая, как ватное одеяло, навалилась на нас. Тишина чужой территории.

Софи вызвала брата.

— Мелкий, ты приедешь на ужин? — спросила она, затем лицо её омрачилось. — Соревнования? Жаль… Ладно, смотри, будь осторожен. Я надеюсь, меня там не съедят. Давай… — Тяжело вздохнув, она повернулась ко мне. — Придётся нам с тобой вдвоём отдуваться. Ну что, пойдём?

Мы вышли. Мощёная дорожка меж аккуратно остриженных зелёных туй привела нас к массивной двери, Софи нажала кнопку звонка, и спустя несколько секунд напряжённого ожидания дверь перед нами широко распахнулась.

На пороге стояла женщина — пожилая, но не старая. Черноволосая, с лицом, на котором время оставило лёгкие морщины и благородный шарм. Увидев Софи, она вспыхнула такой тёплой, безоговорочной улыбкой, что мне стало физически больно, но не от зависти, а от осознания того, какая бездна отделяет этот мир — мир семейных объятий, предупреждённой охраны и каменных домов — от моего.

— Hija mia! — воскликнула женщина и притянула Софи к себе в объятие, которое выглядело как крепость, убежище. Объятие родного дома.

А я стояла рядом, на пороге.

— Моя дорогая Софи! — добродушно квохтала она. — Надеюсь, ты не сердишься на отца? Виделись только вчера, а я уже так соскучилась… Вы как раз вовремя, у меня почти всё готово. А это, должно быть, Лиза? — Взгляд проницательных глаз с морщинками в уголках встретился с моим, и она приветливо наклонила голову. — Добрый вечер. Очень приятно познакомиться, можете звать меня Изабелла. Надеюсь, хорошо добрались?

— Здравствуйте, рада встрече, — улыбнулась я в ответ. — Добрались хорошо, но с приключениями. Нравы здешней молодёжи оставляют желать лучшего… Рибблинг… Или как его…

— Они всего лишь дети! — Изабелла Толедо взмахнула рукой и пожала плечами. — Подрастут, наберутся ума…

«Если доживут до утра», — холодно отсекла я про себя, но вслух ничего не сказала.

Тем временем мы проследовали в гостиную, где уже был накрыт шикарный стол. Окружённые блюдами с салатами, в центре ансамбля изящной посуды возвышалась пара ажурных бутылок вина. Столовые приборы на пять персон — аккуратно возлежали напротив массивных дубовых стульев.

Изабелла отправилась на кухню хлопотать с горячим блюдом, а я, заглянув в уборную, убедилась, что выгляжу вполне прилично, после чего заняла предложенное мне место за столом.

Софи сидела рядом, окаменевшая, и напряжение исходило от неё волнами. Инстинктивно я протянула под столом руку и вцепилась в её ладонь — не для утешения, но чтобы нас не разметало в шторме, который я уже чуяла. Она вздрогнула и затравленно посмотрела на меня, в её глазах читалось желание поскорее сбежать отсюда, и я попыталась безмолвно приободрить её, легонько сжав пальцы.

Где-то наверху хлопнула дверь, на лестнице послышались тяжёлые шаги, и в комнату вошёл папа Софи. Нет, не папа — отец. Начищенные до блеска ботинки, идеально выглаженные брюки с лампасами, строгий синий китель, благородное морщинистое лицо с седыми моржовыми усами и великолепная офицерская выправка…

Тело само собой застыло по струнке, а мышцы вспомнили команду «смирно». Я едва подавила рефлекс вскинуть руку к виску — он был не отцом, а смотровой вышкой, в чью тень я только что попала. Я всё ещё сжимала ладошку Софи под столом, а офицер подошёл к своему месту и вперил в меня изучающий взор своих пронзительных карих глаз. Я замерла под пристальным рентгеновским взглядом, боясь пошевелиться. Секунды растянулись в вечность, и наконец офицер твёрдо поставленным голосом отчеканил:

— Генерал Северино Толедо. Здравия желаю.

— Здравствуйте, — еле слышно пискнула я.

Софи решила меня представить и нарочито жизнерадостно прочирикала:

— Папа, это Лиза, моя подруга.

«Подруга». Слово такое тёплое, невинное — оно будто плюшевый костюм, натянутый на мою сущность, чтобы не пугать благопристойных людей. Генерал Северино Толедо опустился на стул напротив нас, сцепил перед собой руки и произнёс:

— Я заметил. Но, может быть, вы хотя бы в моём доме перестанете трогать друг друга?

Смутившись, я отпустила Софи и вынула руки из-под стола, положив их перед собой. Генерал пробежал взглядом по тускло поблёскивавшему биотитану и поинтересовался:

— Боевые ранения?

— Нет, вовсе нет, — пролепетала я. — Несчастный случай, обморожение на Кенгено во время «Великого исхода».

— Не знал, что пострадавшим ставили функциональные протезы с усилителями для спецподразделений, — генерал машинально провёл рукой по усам. — И как, это помогает вам в делах?

— Честно говоря, — выдохнула я, — они не просто помогают. Они — причина, по которой я вообще могу сидеть за вашим столом.

Генерал медленно протянул руку, с точностью механизма взял бутылку вина, откупорил. Алый ручей потёк в бокалы — мне и себе. Софи между нами стала будто прозрачной, демонстративно исключённая из круга взрослых. Затем, сверля меня взглядом, Северино Толедо спросил:

— И кем же вы работаете, позвольте узнать?

Замявшись, я не знала, что сказать. Правду? Как она будет воспринята здесь, этими благородными людьми в приличном доме? Софи нарушила