Погоня за судьбой - Ди

— всё это было декорациями? Но кошмарнее всего было то, что ответ уже не имел значения. Даже если это ложь — я буду дышать ею, как последним воздухом в подводной лодке, потому что без него — смерть.

— Ловко ты это провернула, — тихо сказала я.

Софи хмыкнула, глядя на дорогу.

— Когда отец пошёл на террасу выть на луну, я поняла, что больше такого шанса не будет… Иногда нужно сыграть ту самую несчастную дочь, которой он хочет тебя видеть, чтобы перестать ею быть…

Через несколько минут после отъезда, когда машина неторопливо катилась по петляющей дороге, раздался звонок, и Софи включила громкую связь.

— Ну, как прошло? — вопросил бодрый голос Игнасио. — Отец вас не побил?

— Бывало и хуже, — выпалила Софи. — А ты, предатель, мог бы и появиться.

— Нет, не мог бы, — возразил Игнасио, перекрикивая какие-то вопли и шум. — Он не хочет меня больше видеть, о чём прямо и сказал. И вообще, мне есть чем заняться вместо того, чтобы снова выслушивать нотации… Кстати, девоньки, приезжайте в парк, тут весело!

На заднем плане играла музыка, кто-то истошно визжал.

— Опять всю округу перебудить решили? — поинтересовалась Софи.

— Не всю, а только ту, что без хорошей звукоизоляции… Ну так что, приедете?

— Мы подумаем, — сказала Софи и сбросила звонок, повернулась ко мне и спросила: — Отвезти тебя на сходку прыгунов? Я бы тоже пошла, но мне нужно немного поработать.

— Хочешь сплавить меня, чтобы я не лезла под локоть?

— Да, — немного помедлив, ответила Софи. — Мне нужно будет сосредоточиться, а тебе не помешает развеяться.

— Хорошо, — согласилась я. — Вези меня туда…

* * *

Ночной городок встретил нас буйством огней. В чернеющем небе сверкали лучи прожекторов, резали тьму острые, суетливые линии лазеров, а рой крошечных беспилотников с подсветкой устраивал яркое светопреставление, складывая огни всех цветов радуги в причудливые, извилистые узоры.

Задрав голову, я отключила мозг и просто впитывала картинку. Не нужно было анализировать, бояться, лгать — только смотреть. Яркий вращающийся лингам плавно трансформировался в двух сражающихся воинов. Вот они слились воедино — и образовали парящего в небе величественного орла. Несколько взмахов широкими крыльями — и орёл стал пикировать, превращаясь в стремительную ракету. Откуда-то сбоку вынырнула разноцветная планета, вокруг которой сквозь пространство понёсся космолёт, перевоплощаясь в человекоподобную фигуру. Силуэт воедино слился с планетой, и в воздухе возникло многорукое божество в позе лотоса…

Двигаясь по оживлённым ночным улицам мимо шумных компаний, манящих огней многочисленных прилавков, трещащих моторикш, несущихся невесть куда легковушек и автобусов, я чувствовала приближение звука. Сквозь гул толпы пробивался грохочущий, подземный гул басов. Он шёл не через уши — он вибрировал в грудине, как предвестник землетрясения. Впереди и чуть левее показались высоченные каменные эвкалипты, белоснежные стволы которых освещались разноцветными пульсирующими вспышками. Мелькали сотни и сотни движущихся людских силуэтов — вечеринка была в самом разгаре.

Софи остановила машину, приобняла меня за шею и прокричала в самое ухо, стараясь перебить раскатистую ритмичную музыку:

— Не теряй голову, побереги себя и постарайся на дискотеке надолго не задерживаться! Будь с Игнасио, а я к вам чуть позже присоединюсь! Ладно?!

Кивнув, я выпрыгнула из машины. Кабриолет развернулся прямо посреди проезжей части, набрал скорость и скрылся за изгибом дороги.

Размер парка определить было невозможно, я находилась на самой его окраине, но уже отсюда среди деревьев была видна огромная светящаяся конструкция, со стороны которой, отражаясь от деревянных стволов и стен домов, текли завораживающие прогрессии.

Первичный шок от светошумовой атаки прошёл, и я постепенно привыкала к гулкой вибрации в теле.

Взяв себя в руки, я направилась по дорожке вглубь парка, вливаясь в полноводную человеческую реку. Люди обгоняли меня и шли навстречу, они кричали и о чём-то говорили, звуки сливались в какофонию. Группа молодёжи собралась возле скамейки, рядом с которой пара сумрачных типов в балахонах доставали из карманов и раздавали всем подряд небольшие белые свёртки.

Чуть поодаль на траве лежало тело, а рядом, в обнимку с мусорным ведром, — ещё одно.

Никто не останавливался. Никто не видел. Они переступали через тела, как через камни. Я осторожно подошла к незнакомцу, пощупала пульс и заглянула ему в лицо. Жив. Спит, пуская слюну. Запаха алкоголя не было — он был под наркотой.

Я выпрямилась и пошла дальше, и лишь через несколько шагов поймала себя на том, что не испытала ничего. Не было ни тревоги, ни брезгливости, ни желания помочь — я просто убедилась в том, что он жив, как если бы осмотрела со всех сторон предмет. Видимых повреждений нет — и ладненько…

«Вот она — цена их рая», — подумала я. — «Свобода превратиться в мусор и быть незамеченным… И прививка от человечности для тех, кому случится оказаться рядом…»

Постепенно я приближалась к открытому месту. В глаза били яркие сполохи, звуки отдавались в груди, всеобщее оживление окружающих поглощало, заражало меня, вызывая ощущение подъёма. Здесь всё становилось неважным, второстепенным, и был только этот, единственный момент, который я проживала здесь и сейчас.

Передо мной развернулась широкая площадь, по углам которой высились огромные полупрозрачные статуи, странные округлые образы, не вызывающие никаких ассоциаций, пропускающие через себя свет, разбивая его на спектр, преломляя и разнося по всему пространству.

Резкие, как удары ножа, вспышки стробоскопов взрывали темноту, выхватывая из дыма обрывки тел: оскал улыбки, взмывшие руки, запрокинутое лицо. Кадр. Ещё кадр. Ещё. Монтаж безумия. Молодые парни и девушки размахивали руками, белоснежно улыбались и извивались под музыку. Сердце моё билось в такт секвенциям, я закрыла глаза, отдавшись звуку, а тело, будто само, уже размеренно следовало за потоком мелодии.

Музыка взвинчивалась в ритмический штопор, а стробоскопы дробили реальность.

Темнота — вспышка! Счастливое лицо.

Темноте — вспышка! Зажмуренные глаза.

Темнота — вспышка! Мои собственные сверкающие руки, поднятые в небо.

Сияющие лица, устремлённые к звёздам, расплескавшиеся в прыжке разноцветные волосы, грациозные движения, покадрово возникающие на сетчатках моих глаз с каждой вспышкой… Волна экстаза овладевала мной, мозг раз за разом впрыскивал в кровь торжествующие эндорфиновые реляции, а я словно слилась в единое целое с окружавшими меня юношами и девушками, превращаясь в звук, в вибрацию басов, в чистую, бессмысленную энергию. На пять минут. На время действия трека. Пока не кончится этот проклятый, прекрасный, спасительный кайф…

Наконец пик интенсивности прошёл, а мелодия приобрела мерность солёного морского бриза. Дыхание океана. Моё дыхание…

Световые сполохи размывались сомкнутыми веками, и перед глазами поплыли видения: воды мира, рассечённые траекториями огромных грузовых судов — «Рэйпид Транс», «Пацифик-Лайнс»,