"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Первая мысль Демидова была понятной: провокация. Идеальный удар, чтобы технологии Смирнова показать не в лучшем свете. Но — зачем? Подойдя к Нартову, как раз поднявшемуся с колен, он тихо, но с явной угрозой произнес:

— Хитро придумано, механик. Признаю, чисто сработано. Теперь, надо полагать, будешь мне новые машины предлагать?

Нартов посмотрел на него без страха и заискивания.

— Не я это сделал. И не ваши люди. Это сделал тот, кто хочет, чтобы ваши заводы встали навсегда. Машину отравили.

Демидов криво усмехнулся, хотя в глубине души уже зародилось сомнение. Уничтожение машины ставило под сомнение существование всей их совместной Компании — слишком тонкая и рискованная игра для Смирнова. А ведь именно барон заинтересован в благополучии Компании.

— Слова, — бросил он. — Мне нужны доказательства.

Так началось их странное, полное недоверия сотрудничество. Отдав негласный приказ следить за каждым шагом питерских, Демидов, тем не менее, выделил Нартову свою лучшую лабораторию и любых мастеров по первому требованию. Пока Нартов колдовал над пробами, Демидов вел собственное расследование. Всех приказчиков и начальников смен он запер в амбаре, устроив им допрос по своим, уральским, методам. В них он искал предателя, который проспал или продал своего хозяина.

Через два дня Нартов позвал его. На предметном стекле под лупой лежала горстка серого порошка.

— Я сначала думал — кислота, — начал объяснять Нартов, больше похожий на ученого, чем на механика. — Но пробы ничего не дали. Потом грешил на плохой металл, но излом чистый. А это, — он указал на порошок, — не песок. Это корунд. Я вспомнил, как мы с бароном Смирновым спорили о шлифовке. Он твердостью уступает только алмазу. Кто-то методично истирал этим порошком нутро нашей машины. И ведь мало кто знал, что мы везем сюда такой огромный паровой котел. Это не авария, а убийство. И убийца — чертовски умный инженер.

Демидов долго смотрел на серую пыль. Сомнений не оставалось. Подтверждение пришло в тот же вечер: прискакал гонец от Орлова, чьи люди ищейками прочесывали окрестности. След горбоносого агитатора, исчезнувшего сразу после катастрофы, нашелся. Вопреки ожиданиям, диверсант уходил на север, к Соликамску, к старым торговым путям, ведущим на Архангельск.

— Перекрыть все дороги на север! — рявкнул Демидов своим людям. — Каждую подводу и пешего проверять! Живым или мертвым, он должен быть здесь!

Охота началась. Это была погоня за призраком, носителем враждебной технологии. Двое суток Орлов и следопыты Демидова шли по следу, настигнув беглеца в лесу, у переправы через реку. Завязалась короткая, жестокая схватка. Горбоносый дрался как обученный солдат, отчаянно и умело, но его скрутили.

Когда диверсанта ввели в контору, Демидов уже знал все ответы. Его взгляд скользнул по избитому, полному ненависти лицу горбоносого, задержался на Нартове, уже раскладывавшем на столе эскизы новой машины, и остановился на капитане Орлове, чье лицо было мрачным.

Демидов наконец понял куда ввязался. Враг бил по самой идее промышленной России, а не по Смирнову или Демидову.

Конкуренция закончилась.

Подойдя к столу, он аккуратно отодвинул эскизы Нартова и развернул большую карту своих уральских владений.

— Здесь, — он ткнул пальцем в точку рядом с разрушенным цехом. — Будет стоять новый. Вдвое больше. Камень, лес, люди — все, что нужно, будет завтра утром. Строй, механик.

Он повернулся к Орлову.

— А ты выжми из этого все, до последней капли. Я хочу знать, кто за ним стоит.

Орлов скрыл улыбку, потому как Демидов отдал приказ ему не как подчиненному, а как своему союзнику на общем поле боя.

Из подвалов демидовской конторы редко возвращались с прежним взглядом на жизнь. Получив от Демидова полный карт-бланш, Орлов превратил один из этих каменных мешков в театр одного актера. Пытки были бы слишком простым решением. Орлов ломал диверсанта методично, лишая его сна, времени и воли: оглушающая тишина днем сменялась внезапными, изматывающими допросами ночью. Не повышая голоса, он задавал одни и те же вопросы, переставляя слова, заходя с разных сторон, вплетая в них обрывки правды и лжи, пока мир пленника не превращался в вязкий, серый туман. Всему этому его обучил Смирнов.

На четвертые сутки инженер Гюнтер Шмидт заговорил, правда, будучи профессионалом, он и сломавшись продолжал вести свою войну, скармливая Орлову тщательно подготовленную легенду: мифическая база в Астрахани, связи с турецкими пашами — все, чтобы пустить расследование по ложному, южному следу. Однако Орлов, чувствуя фальшь, давил на единственную деталь — корунд. Откуда? Кто научил? И здесь Шмидт допустил ошибку: в одном из ответов, пытаясь придать вес своей лжи, он обронил название — операция «Железная ржавчина».

Это бессмысленное кодовое имя и стало зацепкой. Бунтовщики не будут называть сам бунт каким-нибудь названием. Орлов прекратил допрос. Большего из этого человека было не выжать.

А наверху, в конторе, кипела другая битва. На огромном столе лежали чертежи новой паровой машины, и Нартов предлагал смелое, почти дерзкое решение — цельнолитой цилиндр для компаундной схемы.

— Мы получим вдвое больше мощи при том же расходе угля! — доказывал он, водя грифелем по бумаге.

— Мы получим гору брака и потраченный впустую металл, — парировал Демидов, чье осунувшееся лицо стало еще жестче. У демидова было несколько мастеров, которые на пальцах объясняли то, что предлагал Нартов. — Мои мастера не отольют такую махину с нужной точностью. Форму поведет, стенки пойдут раковинами. Давай сделаем составной, из трех частей, а потом стянем.

— Он будет травить пар по всем швам! Половину силы потеряем! — Нартов вскочил, его лицо пылало от негодования.

— Зато сделаем за неделю! А твоего монстра будем отливать полгода, и не уверен, что получится! — рявкнул в ответ Демидов.

В этом споре Нартов впервые за все время на Урале остро ощутил свою беспомощность. Он видел решение, но не знал, как к нему подступиться.

«Эх, был бы здесь Петр Алексеич… — с тоской думал он. — Он бы нашел, как эту формовочную землю „заговорить“, чтобы она не плыла. Он бы придумал, какой состав в глину добавить. У него на всякую хворь свой рецепт находился…»

Вечером в контору вошел Орлов, положив на стол листы с протоколом допроса.

— Он врет, — сказал капитан коротко. — Гонит нас на юг, к туркам. Но одно название я вытянул. Операция «Железная ржавчина». И я уверен, что торчат шведский уши. Чую я.