Непосвященная - Селена Ниршева

в виски, заставив сердце колотиться с новой силой. Мне срочно нужно было к Арону. Сейчас. Я метнулся к окну. За ним царила густая, бархатная ночь. Но сидеть на месте было невозможно. Внутри бушевала сила — та самая, родная и хорошо знакомая мне. Она бурлила во мне мощными, уверенными потоками. Всё было как раньше. Даже лучше. Острее, ярче, громче. Возможно, это был отголосок того зелья с демонической кровью — странный, чужеродный привкус мощи, который ещё не вышел из меня окончательно.

Я ринулся в коридор быстрыми шагами, направляясь в зал для приёмов. Вдруг Арон не спит? Вдруг он сейчас, продумывает ходы против Миады? Теперь я могу быть там. Не как угроза, не как слабое звено, а как воин. Как союзник.

Я уже добрался до нужного этажа, когда прямо навстречу мне, неспешно обсуждая что-то, шли Римал и ещё один стражник. Они видимо тоже, направлялись к правителю. Римал заметил меня первым. Я не смог сдержать широкой, победной ухмылки и гордо вскинул подбородок, демонстративно обнажив шею. Сначала Римал лишь удивлённо приподнял бровь, не понимая моего жеста. Потом его взгляд скользнул вниз, задержался… И его глаза округлились в немом шоке. А следом всё его суровое лицо озарила такая искренняя, широкая улыбка, от которой на миг стало тепло даже в холодном коридоре. Он кивнул мне, изображая лёгкий поклон.

Я уже сделал шаг в его сторону, чтобы поблагодарить, высказать всё, что кипело внутри, как вдруг…

Воздух содрогнулся. Всплеск чужой, мощной магии ударил по нам, как физическая волна, заставив вздрогнуть. А следом раздался оглушительный ХЛОПОК, от которого задрожали стены и зазвенели стёкла на окнах. Мы переглянулись — и без единого слова рванули на звук.

— Зал Арона! — крикнул я, и мы втроем помчались по коридору.

Я оказался быстрее, обгоняя стражников, и это не могло не радовать — да, силы вернулись, и даже с лихвой. С размаху я распахнул тяжёлую дверь и ввалился внутрь.

Картина, предстающая передо мной, была неожиданной. Зал, обычно строгий и пустынный, был заполнен… эльфийками. Много эльфиек. И один странный эльф с белыми, струящимися до лопаток волосами, стоявший обнажённым по пояс. Первая мысль — Сайлас? Но Сайлас не разгуливал в одних штанах, да и аура у этого была иная.

И тогда я почувствовал знакомую уже, тёмную магию. Карион. Он стоял в центре этого хаоса, и от него исходила такая концентрированная, буйная тьма, что воздух гудел. Он выглядел в разы опаснее, чем даже в той пещере, когда впервые показал свою истинную суть. Огромные, кожистые чёрные крылья были сложены за спиной, грудная клетка тяжело вздымалась, будто каждое дыхание давалось ему с невообразимым усилием, сдерживая бурю, готовую сорваться с цепи.

Я лихорадочно окинул взглядом комнату. Маги — Аксель и Ваалал — стояли рядом с двумя властного вида эльфийками. На полу сидел чёрный кот, внимательно наблюдающий за всем. Арон стоял, схватившись за голову, с лицом, на котором смешались шок, ужас и полнейшее непонимание. Но, странно, кроме давящей магии Кариона, я не чувствовал непосредственной угрозы. Скорее… хаос отчаяния и спешки.

И в этот миг со мной случилось нечто. Ощущение, которое я не мог сравнить ни с чем. Не боль, не страх. Будто за какую-то невидимую, тончайшую нить, идущую от самого моего сердца, дёрнули. Резко, без предупреждения. Сердце в ответ заколотилось с такой отчаянной, животной силой, что в ушах зазвенело. В голове прорезалась одна-единственная, властная мысль, не моя, а инстинктивная: НАЙДИ ЕЁ!

Я начал метать взгляд по комнате, бешено вертя головой, ища того, кто вызвал этот внутренний переворот. Маги? Нет. Две отдельно стоявшие ведьмы? Нет. Кот? Нет. Арон? Нет. Мои глаза скользнули по группе молодых девушек, сбившихся в кучку у дальней стены, будто пытаясь стать незаметными. Высокая рыжая. Миловидная кареглазая. Две тоненькие, хрупкие, держащиеся за руки… Одна — с тёмными, как ночь, длинными волосами. И вторая…

Моё сердце остановилось. Пропустило удар. Замерло.

По всему моему телу, от макушки до кончиков пальцев, пробежала такая волна мурашек, что я забыл, как дышать. Воздух застрял в лёгких. Она была… хрупкой. Совсем юной. Блондинка. Светлые, чуть растрёпанные волосы обрамляли бледное, испуганное личико. Она смотрела прямо на меня, широко раскрытыми глазами цвета летнего неба, и в них читался ужас, но… не только. Она пыталась казаться храброй. Выпрямила плечики, поджала губы, но я чувствовал — чувствовал кожей, каждой клеткой! — как мелко дрожит её тело. Я слышал бешеный стук её сердца, будто оно билось у меня в собственной груди.

Неотразимое, всепоглощающее желание ринуться вперёд, закрыть её собой от всего этого ужаса, от Кариона, от этого хаоса, сжать в объятиях и никогда не отпускать, захлестнуло меня с такой силой, что я пошатнулся. Моя собственная сила внутри взбунтовалась, закипела, требуя действия. Защиты. Присвоения.

На миг зрение помутнело. Передо мной, будто вспышка, пронеслись образы. Не мысли — воспоминания, которых у меня не было. Я бегу, легко и стремительно, по знакомому, солнечному лесу. Моё тело меняется, вытягивается, кости ломаются и складываются по-новому — и я уже не ищейка, а огромная, мощная белая кошка с длинными клыками и когтями. Я — зверь. Охотник. И я выслеживаю тёмных духов, моя сила велика.

Затем картинка тает и появляется другая. Я стою… в уютном доме. В тёплом свете камина. Передо мной, улыбаясь, стоит женщина. Она. Та самая хрупкая блондинка. Но в её глазах теперь нет страха — только безграничная любовь и покой. На её руках спит крошечная, розовая малышка с пушистыми светлыми волосиками. А у её ног, смеясь и толкаясь, возятся два озорных мальчугана, у которых мои черты лица и её светло-голубые глаза…

Я снова открыл глаза, и мир вернулся, но уже навсегда другим. Девушка всё так же смотрела на меня, не мигая. И в глубине её испуганных глаз я увидел отблеск того же самого. Растерянность. Узнавание. Шок.

Пара…

Слово громом прокатилось у меня внутри, сметая все остальные мысли.

Она… моя истинная пара.

* * *

Торн

Так! Вот это что ещё такое?

Моё внимание, будто наткнувшись на гвоздь, зацепилось за Ваалала. Почему этот вечно хмурый маг так пристально, так… оценивающе смотрит на мою Селену? В его взгляде не было угрозы, но было что-то другое — внимание, сосредоточенное, почти изучающее, и от этого во мне закипела такая чёрная ярость, что когти сами собой вылезли из подушечек лап и впились в каменный пол. Ревность. Какое-то жалкое, человеческое,