Непосвященная - Селена Ниршева

мелочное чувство, которое я думал, мне неведомо отродясь. Но как ещё это назвать? В этот момент он даже не подозревает, как ему повезло, что она не отвечает ему взглядом, а лишь бегает глазами по младшим ведьмам, словно мысленно пересчитывая их снова и снова, проверяя целостность своего маленького, напуганного стада.

Меня отвлёк громкий звук распахивающейся двери. О! Терас. Целый, невредимый. И… да, без ошейника. Я принюхался, втягивая воздух сквозь кошачий нос. Помимо привычной магии, в нём витало что-то знакомое, горьковато-сладкое, с металлическим привкусом силы. Моё. Моя кровь. Эти хитрые, отчаянные маги всё-таки использовали её. Ну что ж. Если она помогла этому мальчишке, названному брату Кариона, то… даже хорошо.

Я наблюдал, как Терас входит и вдруг замирает, словно громом поражённый. Его взгляд вперился в одну из младших ведьм — хрупкую блондинку — так странно и так долго, что это стало неестественным. Сестра, что ли? Но нет, в воздухе запахло чем-то другим, более острым, более… фундаментальным.

Я обернулся к Арону. Тот, после своего же крика «Что, чёрт возьми, происходит⁈», похоже, окончательно потерял дар речи. Лицо его было бледным, глаза выпученными. Он ещё не понял, кем сейчас является Карион в полной мере. А то бы, наверное, умом тронулся окончательно.

Карион, словно уловив поток моих мыслей, дёрнулся и издал низкий, предупреждающий рык, от которого задрожал световой шар на потолке. А вот это уже опасно. Неужели, приняв свою демоническую силу в полной мере, он и вправду стал слышать меня мысленно?

И тогда, неожиданно, в моей голове прозвучал голос. Не мой. Хриплый, сдавленный, словно кто-то пытался сквозь немое рычание обрести связную речь, продираясь сквозь чащу безумия.

— Сними… чёртов… медальон!

— Братик! — мысленно отозвался я, не скрывая изумления. — Ты очухался? — добавил я с лёгкой, едкой издевкой.

— Я убью… их всех! — прорычал он в ответ, и в его «голосе» бушевала чистая, ничем не разбавленная ярость.

— Вот видишь, какой ты с нами не милый. Нет уж, тогда не уберу, — спокойно, почти ласково ответил я.

— Сними медальон! Выпусти меня! Мира… ждёт! — Карион прорычал так чётко и так громко прямо в моём сознании, что я невольно потряс головой, будто от физического удара. В нём было столько мощи, что даже мне, привыкшему ко многому, стало не по себе.

— Я сниму, — мысленно пообещал я, вкладывая в обещание всю серьёзность. — Клянусь тебе. Но не сейчас. Ты себя не контролируешь и можешь поубивать тех, кто сейчас пытается тебе помочь. Потерпи. Немного. Думаю, после нашего внезапного представления Арон соберёт всех правителей, кто ещё не предал этот мир. И тогда мы пойдём. Вместе. Спасать Миру. И заодно — весь этот чёртов мир.

Карион снова зарычал — уже не только в моей голове, но и вслух, — такой звук, что, кажется, вот-вот оглохнут все в зале. Не выдержав давления, я сосредоточился, насколько это было возможно в кошачьем теле, и на мгновение мягко, но твёрдо закрыл от него своё сознание.

Пока я вёл этот тихий, безумный диалог, Терас, оправившись от своего ступора, уже бодрым, решительным шагом направился к Кариону. Видя это, я толкнулся головой о ногу Селены. Она вздрогнула, словно очнувшись от тяжёлого сна — видимо, создание портала и переброс отняли у неё последние силы, — помотала головой и, заметив приближающегося Тераса, резко выставила перед ним руку.

— Не подходи! — её голос прозвучал громко, властно, заставив парня замереть.

— Это мой брат! — возмущённо выпалил Терас. — Почему он так выглядит? Что вы с ним сделали⁈

— Ти-и-ихо! — властно, перекрывая все звуки, крикнул Арон. Он осмотрел зал, цепляясь взглядом за каждого из нас — меня, ведьм, магов, русала. — Все вы! Сядьте. За стол. И объясните, что, чёрт побери, здесь происходит? И с чего вы взяли, что можете вваливаться ко мне в такой… компании?

Аксель быстро, почти бесшумно подошёл к Арону и что-то быстро, настойчиво зашептал ему на ухо. Выражение лица правителя менялось: от гнева к изумлению, от изумления к тяжёлой, сосредоточенной серьёзности. Он кивнул и уже более спокойным, но не менее твёрдым тоном обратился к Рималу, всё это время стоявшему настороже у двери:

— Всё в порядке, Римал. Оставьте нас. Успокойте остальных, кто почувствовал всплеск магии от портала. И никого не впускайте. Ни под каким предлогом.

Стражники, переглянувшись, молча кивнули и вышли, плотно закрыв за собой дверь. Зал погрузился в напряжённую тишину, которую нарушал лишь тяжёлый, сдавленный звук дыхания Кариона.

Арон тяжело вздохнул, будто сбрасывая с плеч невидимую тяжесть, и указал на стулья вокруг длинного стола.

— Садитесь. Все.

Младшие ведьмы не двинулись с места, их взгляды впились в Селену, ища разрешения, защиты. Та, встретившись с их глазами, мягко сказала:

— Можете присесть. Всё будет хорошо.

Только тогда они, словно испуганные птички, медленно, держась друг за дружку, продвинулись к столу и заняли места рядом.

Селена перевела взгляд на Маркуса.

— Маркус, — её голос был усталым, но чётким. — Усади Кариона рядом с собой. И не своди с него глаз. Медальон на его шее мощный, но я не знаю, надолго ли его хватит.

Маркус молча кивнул. Он подошёл к Кариону и, без лишней суеты, но с ощутимой силой, взял его под локоть, направляя к стулу. Карион сопротивлялся, рыча сквозь сжатые зубы, но подчинился давлению — не физическому, а той магии, что исходила от амулета.

Алиана, видя дрожь в руках Селены, положила ей на плечо свою ладонь в безмолвной поддержке и ободряюще кивнула.

Тут Ваалал, стоявший рядом с Ароном, жестом указал Селене на место по правую руку от правителя. Селена сузила глаза, окинув мага долгим, оценивающим взглядом, в котором читался и вызов, и усталое любопытство. Затем она тихо хмыкнула, гордо подняла подбородок — её осанка вновь стала королевской — и направилась к указанному месту.

Что между ними? — заныла внутри новая струйка ревности. Не пойму никак. Их что-то связывает? Нет, я не позволю этому парню под копирку, встать между мной и моей ведьмой. Ни в каком виде.

Наконец все расселись, заняв места за столом. Маги встали за спиной Арона, как верные стражи и советники. И только я остался на полу. Вне круга. Наблюдатель.

Сначала я даже подумал было преобразиться в бестелесную форму, чтобы занять положенное место среди говорящих, а не среди мебели. Но в этот