Непосвященная - Селена Ниршева

Селена горько улыбнулась, и в этой улыбке была целая вселенная усталости и тяжести.

— Ты не понимаешь. Все ведьмы… они надеются на меня. Видят во мне свою опору. Если я покажу слабость, на кого им тогда рассчитывать? Я должна быть сильной. Всегда.

— Иногда быть «слабой», как ты это называешь, — это не плохо. Это нормально, — голос мой звучал тише, убедительнее. — Я был в мире людей достаточно долго. И видел, как самые сильные из них ломались, сгорали дотла. И всё лишь потому, что боялись признаться даже самим себе в том, что устали. Как любит говорить Карион — везде нужен баланс. Иначе можно сойти с ума.

— Странно это слышать сейчас, — с внезапной, колкой издевкой бросила Селена, — когда именно Карион буквально сходит с ума от того, что Миры нет рядом. Где же его хваленый баланс?

— Карион — это отдельная вселенная, — спокойно парировал я, не поддаваясь на провокацию. — Он сочетает в себе древние силы, которые сдержать невероятно сложно.

— Ну да, — буркнула она, отводя взгляд. — Дитя тьмы и всё такое. Элинарель была его матерью… а отец…

— Ты знаешь, кем был его отец? — Я не смог скрыть удивления в голосе.

— Знаю, — тихо, почти шёпотом ответила Селена. — Первая сказала мне перед своим уходом. Инела тоже в курсе. Но больше никто. Я не говорила даже Алиане.

В воздухе повисла тяжёлая, значимая пауза. Я сделал шаг вперед.

— Поэтому ты так… спокойно относишься ко мне? — осторожно выдохнул я, боясь спугнуть эту хрупкую откровенность.

— Нууу… — протянула она, изучая меня взглядом. — Ты для меня до сих пор ходячая загадка. Но я не чувствую в тебе опасности. И мне… спокойно, когда ты рядом.

Несмотря на всю серьезность момента, я не смог сдержать довольной ухмылки.

— Похоже на комплимент. И даже очень лестный.

— Не обольщайся, — тут же отрезала она, но в уголке её губ заплясала знакомая искорка. — Я ещё не решила, насколько сильно мы можем позволить себе быть близки.

— А мне наша близость нравится, — сделал я голос бархатным, томным, полным намеков.

Селена медленно обвела меня взглядом с ног до головы и ехидно выгнула бровь.

— Скажем так, в таком виде, ты меня явно не будоражишь.

Я рассмеялся, и звук этот был непривычно лёгким и искренним в этой комнате.

— Ну, дорогая, всё в твоих руках. Буквально.

Она лишь хмыкнула в ответ, но румянец, выступивший на её щеках, был красноречивее любых слов. Потом снова повернулась к зеркалу, будто поправляя уже безупречную прическу, но я видел — она ловит мой отраженный взгляд.

Я обязательно её добьюсь. Не как трофей, а как нерушимую связь. Как ту самую близость, которую она так боится и так втайне жаждет. И это будет лучше любой победы.

* * *

Завтрак прошел в тишине. Селена сидела напротив, словно погруженная в глубины собственных мыслей, куда мне, пока, не было хода. Лишь изредка её грудь тяжело вздымалась от беззвучного вздоха. Наблюдать за ней в таком состоянии было невыносимо. Мне хотелось встряхнуть её, заставить говорить, но я понимал — давление, под которым она находилась, было колоссальным. Нужен был осторожный подход.

Чтобы хоть как-то рассеять мрак над ней, я предложил прогулку за стенами замка. Двор Неба с его высокогорным, чистым воздухом и открытыми, дружелюбными жителями мог стать глотком спокойствия. Возможно, здесь, вдали от суеты и чужих взглядов, она смогла бы перевести дух и найти ту самую уверенность, которую так яростно изображала перед другими.

Она молча кивнула,я принял облик кота, и мы вышли. Прогулка, однако, оказалась недолгой, успели дойти лишь до изящного моста, перекинутого между двумя скальными выступами. Селена остановилась у перил, долго смотрела в пропасть, где клубились облака, а затем обернулась ко мне. На её лице, освещённом холодным солнцем высот, появилась слабая, но самая настоящая улыбка.

— Пойдем обратно, — тихо сказала она. — Вдруг меня уже ждут.

В её голосе не было прежней напряжённости, только усталая решимость. Я не мог ответить ей в кошачьем облике, не мог спросить, что именно её тревожит сейчас. Но я чувствовал — что-то сдвинулось. Тяжёлая, гнетущая энергия, витавшая вокруг неё с утра, постепенно рассеивалась, уступая место более привычной, собранной силе. Она уже не вздыхала так часто и так безнадёжно.

Однако передышка закончилась, едва мы вернулись к её покоям. Прямо у двери, стояла целая толпа: младшие ведьмы и Алиана. Их глаза, полные нескрываемого любопытства и удивления, переводились с Селены на меня. В воздухе повисло молчание.

Но Селена не растерялась. Её взгляд стал твёрдым, голос — чистым и ясным, без тени смущения.

— Осмотрела окрестности. Демон помог, — отчеканила она, бросая взгляд на Алиану. Никаких смешков, двусмысленных улыбок или оправданий. Просто чистая правда, поданная с уверенностью.

Младшие ведьмы переглянулись, и на их лицах всё же мелькнули сдержанные, одобрительные улыбки — не над ситуацией, а от облегчения, что их лидер в порядке и всё под контролем. Селена же, не дожидаясь дальнейших вопросов, уверенным движением открыла дверь в свои покои.

— Проходите, — сказала она уже спокойнее, жестом приглашая всех внутрь.

И я, следом за ней, проскользнул в комнату, чувствуя, как напряжение сменилось новой фазой — фазой дел, разговоров и ответственности, с которой она, кажется, была готова справиться.

— Надолго мы здесь? — выпалила Ариана, и тут же, будто спохватившись, виновато улыбнулась, стараясь смягчить тон. — Ты не подумай… Нам тут уютно и спокойно. Но все же интересует вопрос — когда наметится путь домой?

Алиана, стоявшая чуть в стороне, поджала губы. Её взгляд сузился, став острым и предостерегающим.

— Не всё зависит от Селены, — холодно отметила она. — Многое зависит от того, как закончится война с Миадой. И получится ли спасти Миру.

Среди младших ведьм мгновенно поднялся нервный гул. Тихие споры вспыхнули тут и там, перебивая друг друга.

— Я же говорила, сначала разборки с Миадой!

— Вечно ты торопишь события!

— А нам… нам тоже дадут оружие?

Комната наполнилась тревожным, почти паническим гулом. Я видел, как спина Селены, до этого расслабленно опиравшейся о спинку кресла, напряглась. Она медленно поднялась. Её движение было таким властным, что воздух в покоях словно сгустился. Она повернулась к младшим.

— Тихо, девочки!

Воцарилась мгновенная тишина.