Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Аркенбург встретил нас ветром с реки, запахом дыма и шумом рынка. Осенняя ярмарка уже закончилась, но город не спал. Тележки, лошади, крики торговцев, стук молотков из кузнечного квартала. Жизнь, которая шла своим чередом, не зная, что в тронном зале через два дня будут судить человека, двадцать лет правившего армией.

Мы остановились у вдовы Хинт, на Суконной улице. Привычное жильё Марта в столице. Март ушёл к своим людям собирать новости. Я переоделся, побрился и пошёл к Рейнхольду, который должен был прибыть с конвоем днём раньше.

Рейнхольд ждал в казармах западного гарнизона. Конвой добрался без происшествий. Пять дней через лес, через территорию Дорна, и ни одного контакта с чужими. Олаф передал записку: «Доехали. Граф в камере дворцового острога. Цел. Жду.»

– Дворцовый острог, – сказал я. – Не городская тюрьма.

– Лорд-казначей распорядился, – ответил Рейнхольд. – Свидетели особой важности содержатся при дворце. Отдельная камера, еда из дворцовой кухни, охрана гвардейцев. Вас допустят к нему завтра, если подадите запрос через канцелярию Берта.

– Подам.

– И ещё. – Рейнхольд помолчал. – Герцог Мор прибыл в столицу вчера.

Я остановился.

– Вчера.

– Да. С конвоем из двенадцати всадников. Въехал через северные ворота. Остановился в собственном доме на Каменной улице. Ведёт себя спокойно. Не прячется.

Мор приехал. Не бежал, не прислал представителя. Приехал лично. С двенадцатью всадниками, что на шесть больше, чем конвой Рейнхольда. Сообщение было очевидным: герцог Мор не считает себя побеждённым.

Двадцать пятый день осенней луны. Канун трибунала.

Утром я встретился с Крейн. Она пришла на Суконную улицу сама, в простом платье, без знаков Гильдии. Осторожность, ставшая привычкой.

– Барон.

– Магистр.

– Завтра.

– Завтра.

Мы сели за стол. Март принёс горячее вино и вышел.

– Расклад, – сказала Крейн. – Трибунал: председатель Берт, присутствуют Велль, Вейн, советник Харт, от Гильдии направлен Хельм. Пять человек за столом. Берт выносит вердикт, но формально все пятеро голосуют.

– Хельм. Он против меня.

– Хельм против всего, что нарушает порядок. Но Хельм юрист, а не фанатик. Если доказательства очевидны, он проголосует по закону. Его репутация для него важнее, чем Мор.

– А Рост?

– Рост в столице. – Крейн сжала губы. – Появился два дня назад. Тихо. Остановился у знакомого на Старой площади. Не приходил в Совет, не встречался с Хельмом.

– С кем встречался?

– С человеком Мора. Вчера вечером, на Каменной улице. Мой источник видел, как Рост входил в дом герцога и вышел через полтора часа.

Рост и Мор. Связь, которую мы подозревали, теперь подтвердилась визуально. Молодой фанатик из Гильдии и опальный маршал за столом переговоров накануне трибунала.

– Что они могут сделать?

– Рост не член трибунала. Он не может влиять на голосование. Но он может попытаться дискредитировать свидетелей. Или подать жалобу от имени Гильдии на незаконность трибунала. Или создать скандал, который отвлечёт внимание от доказательств.

– Крейн. Может ли Рост утверждать, что Гильдия не признаёт юрисдикцию трибунала?

– Может попытаться. Но Хельм не поддержит. Хельм представляет Гильдию официально, и Хельм присутствует по приглашению короны. Если Рост начнёт действовать от имени Гильдии без полномочий Хельма, это подорвёт позицию Совета, а не укрепит её. Хельм это понимает.

– Значит, Рост может действовать только как частное лицо.

– Да. И это делает его менее опасным в зале суда, но более опасным за его пределами. Барон. Будьте осторожны. Не оставайтесь один на улицах. Мор привёз двенадцать человек, и не все из них охрана.

– Я знаю.

Крейн допила вино. Встала.

– Завтра в тронном зале. Я буду среди наблюдателей. Если Хельм начнёт уводить в юридические тонкости, смотрите на меня. Я подам знак.

– Какой?

– Левая рука на правом запястье. Это значит: вас пытаются запутать формулировками, возвращайтесь к фактам.

– Понял.

Она ушла. Я остался за столом и смотрел на пустую чашку. Завтра. Тронный зал. Пять судей, один обвиняемый, один свидетель-обвиняемый, и я, барон с дешёвого баронства, который пришёл объяснить, почему маршал королевства должен потерять всё.

На «Прометее» перед комиссиями по утверждению новых систем вооружений мы готовили презентации неделями. Слайды, диаграммы, графики, расчёты. Здесь не было слайдов. Здесь были документы с печатями, люди с ранами и слова, которые я скажу, стоя перед королём.

Слова должны были быть простыми. Фактами, не речами. Хронология, цифры, имена. Крейн была права тогда, перед первой встречей с Теодором: «Не говорите о том, как хотите изменить мир. Говорите фактами, цифрами и практической пользой.»

Я достал лист и начал писать.

Двадцать шестой день осенней луны. Тронный зал.

Я пришёл за час до начала. Камзол от портного Иена, тот самый, что был сшит для первого визита. Пуговицы из тёмной бронзы, воротник стоячий. Лицо выбрито. Сапоги начищены. Олаф стоял у входа в зал, в чистом камзоле, с мечом на поясе. Он выглядел неуместно, как медведь в парадном мундире, и ему было наплевать.

Тронный зал был тем же, что и в прошлый раз, когда я стоял здесь перед делегацией Гильдии. Высокие колонны, каменные стены, витражные окна, через которые падал осенний свет. Но расстановка изменилась. Посередине зала стоял длинный стол с пятью стульями. За столом уже сидели трое: Берт, худой и неподвижный, в чёрном камзоле; Велль, с папкой документов, сложенных в точном порядке; советник Харт, который поправлял очки и не смотрел ни на кого.

Вейн вошёл через боковую дверь. Военный мундир, седые виски, прямая спина. Он коротко кивнул мне, занял место за столом. Четверо.

Хельм появился последним. Белый плащ Гильдии, серебряная застёжка. Лицо спокойное, профессиональное. Он сел, разложил перед собой бумаги и не поднял головы.

Скамья обвиняемых стояла слева от стола. На ней, в кресле, которое поставили отдельно, сидел герцог Вальтер Мор.

Я увидел его впервые.

Мужчина лет пятидесяти пяти, крепкий, с тяжёлым квадратным лицом и коротко стрижеными седыми волосами. Одет в тёмно-зелёный камзол с серебряными пуговицами. Руки лежали на подлокотниках спокойно. Он не выглядел как человек, которого судят. Он выглядел как человек, который пришёл решить вопрос.

Рядом с ним стоял человек в судейском камзоле с папкой. Защитник. Мор привёз юриста.

На другой скамье сидел Черро. Чистый, бритый, в плаще, который на нём выглядел как форма. Рядом стоял гвардеец.

Наблюдатели занимали скамьи у стен. Крейн, в тёмном платье, среди десятка людей. Мастер Ар, историограф, с записной книжкой.