Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

угрозой, у Крейн был аргумент: Гильдия сотрудничала с преступником, нужно очиститься. Теперь Мор в остроге. Аргумент ослаб. Ястребы в Совете скажут: «Проблема решена. Пора заняться настоящей угрозой. А настоящая угроза это мальчишка с порохом, который ломает тысячелетний порядок.»

– Они могут выставить Арморна новым врагом, – сказал Крис.

– Могут. Не напрямую. Не в открытую. Коронный указ запрещает любые действия против баронства. Но указ не запрещает политическое давление, экономическую блокаду, инспекции, жалобы, запросы. Тысячу маленьких ударов, каждый из которых по отдельности законен, а вместе душат.

Олаф молчал. Он слушал, как слушал всегда: тяжело, внимательно, запоминая. Потом сказал:

– Рост.

– Рост, – подтвердил я. – Лишён статуса, но не лишён дара, связей и фанатизма. Он встречался с человеком Мора в столице накануне трибунала. Мор арестован, но Рост на свободе. Крейн предупреждала: фанатик без полномочий опаснее фанатика с ними.

– Где он сейчас?

– Не знаю. Ренард не упоминал. Это само по себе тревожно.

После совещания я спустился к литейке.

Бурт шёл рядом, объясняя на ходу. Серт работал у второй печи, которая вышла на полный режим за время моего отсутствия. Глиняные формы стояли рядами на стеллаже, подготовленные Хорстом: три комплекта для аркебузных стволов, один для пушечной заготовки.

– Темп, – сказал Бурт. – Три ствола в день. Четвёртый через день, если Хорст успевает с формами. За время вашего отъезда: шестнадцать готовых заготовок. Четырнадцать аркебузных, две пушечные.

Я подошёл к стеллажу. Бронзовые заготовки лежали ровно, каждая обёрнута в ветошь. Грубые снаружи, с литейными рёбрами и наплывами, но я видел, что Серт работал чище, чем месяц назад. Стыки глаже, наплывы меньше, стенки ровнее. Мастер колоколов осваивал новое ремесло с той тщательностью, которая отличает настоящего профессионала.

– Серт.

Литейщик обернулся. Лицо закопчённое, руки в перчатках из толстой кожи. Кивнул коротко, молча. Он не любил разговоров за работой.

– Хорошая партия. Качество лучше, чем до моего отъезда.

– Печь ровнее, – сказал Серт. Три слова. Для него это была длинная речь.

Я прошёл к своему рабочему месту. Деревянное ложе для зажима ствола, стул, инструменты. Всё чисто, убрано. Тим следил.

Шестнадцать заготовок ждали. Четырнадцать аркебузных нуждались в впайке эфирита. Из них некоторым после впайки можно будет нарезать канавки, превращая в нарезные стволы. Две пушечные требовали отдельной работы: три эфиритовые вставки каждая, более длинная и тонкая манипуляция структурой.

Я положил руки на первую заготовку. Холодная бронза. Знакомая тяжесть. Привычное ощущение на ладонях, которое значило: дома.

Дар включился мягко, без усилия. Вход в металл. Кристаллическая решётка бронзы раскрылась перед внутренним зрением, и я ощутил, насколько проще это стало. Месяц назад после столичного перерыва я боялся, что дар ослабнет без ежедневной нагрузки. Наоборот. Отдых сделал то же, что делает отдых для перетренированной мышцы: восстановил и дал расти. Контроль стал точнее. Запас ощущался глубже. Градиентный слой между бронзой и эфиритом ложился с первого прохода, без повторных коррекций.

Первую впайку я закончил за тридцать пять минут вместо обычных сорока пяти.

– Быстрее, – сказал Бурт, который стоял рядом.

– Быстрее. Дар растёт. Как мышца.

– Вы каждый раз так говорите.

– Потому что каждый раз это правда.

Вторую впайку я сделал за тридцать две минуты. Третью за тридцать. После третьей мана просела до половины, но не до четверти, как было раньше. Я мог продолжать.

Четвёртую впайку я закончил к вечеру. Четыре ствола за один день. Новый рекорд. Раньше максимум был два, после которых ноги подкашивались.

Бурт смотрел, как я выпрямился после четвёртого ствола. Не шатнулся, не побледнел. Просто встал и потянулся.

– Четыре, – сказал он.

– Четыре. Если темп сохранится, за три дня я впаяю оставшиеся. Плюс те, что Серт отольёт за это время. К концу недели общий парк выйдет за шестьдесят.

– Шестьдесят стволов, – повторил Бурт. – Шестьдесят. Помните, когда мы сделали первый?

– Помню.

– Я тогда думал, что вы сумасшедший. Палка из бронзы, которая кидает кусок свинца. Теперь у нас их шестьдесят, и король просит ещё.

– Будет больше.

– Знаю. – Бурт помолчал. Почесал рыжую бороду. – Барон. Пушечные заготовки. Две штуки. Хорст говорит, формы получились хорошо. Стенки ровные.

– Завтра. Пушечные после аркебузных. Приоритет: стволы, которые стреляют сегодня, важнее стволов, которые стреляют завтра.

На второй день после возвращения Март пришёл с новостями.

Он был в Серой Броде, куда выехал утром и вернулся к полудню. Лицо спокойное, но я уже знал его: когда Март был по-настоящему спокоен, он улыбался. Сейчас он не улыбался.

– Две вещи. Первая. Мой человек в Валлене пишет: литейка Мора в Вальтергейме запечатана, но двое мастеров, которые там работали, не вернулись домой. Пропали. Ушли до того, как коронные люди прибыли.

– Пропали. Или ушли по приказу.

– Или ушли по приказу. Мастера, которые видели, как Мор пытался лить стволы. Мастера, которые знают, как выглядит процесс, даже если не понимают, почему он не работает. Если кто-то наймёт этих людей и добавит к ним человека, который знает про эфирит...

– Мор в остроге. Кто может их нанять?

– Рост. – Март не мигнул. – Или кто-то из ястребиной фракции Совета. Или кто-то третий, кого мы пока не видим.

Я помолчал. Двое мастеров. Люди, которые своими руками трогали бронзовые трубы, видели расплав, слышали хлопки и взрывы. Они не знали секрета эфиритовой вставки, иначе Мор давно бы стрелял. Но они знали форму. Знали размер. Знали, что нужна полоска какого-то минерала внутри ствола, потому что стволы без полоски взрывались. Они не знали, какого минерала. Они не знали, как крепить. Но они знали, что искать.

Это была утечка. Не полная, не смертельная, но реальная. Два человека с частью головоломки гуляли по Аркену, и рано или поздно кто-то их найдёт.

– Март. Имена?

– Мой человек узнаёт. Один из них, по слухам, родом из Каррена. Второй из пригорода Аркенбурга.

– Каррен, – повторил я. – Зир из Каррена.

Март кивнул. Он тоже заметил совпадение.

– Вторая вещь, – сказал Март. – Серая Брода. Слухи. Новые, которых не было, когда мы уезжали. Народ на рынке говорит, что Гильдия собрала какую-то «комиссию по восточным землям». Не трибунал. Не инспекция. Комиссия. Три мага выехали из столицы неделю назад, направление на восток. Не на Валье напрямую. В общем направлении.

– Кто говорит?

– Жена кузнеца в Серой Броде. Её брат работает конюхом