Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Ренард написал ещё одно. Рост был в Валлене. Покупал лошадей. Один, без слуги.

Валлен. Порт, торговый город, перекрёсток западных путей. Место, где нанимали наёмников для Мора. Место, где Рейн вербовал мечников, а Лиз вербовал магов.

Рост покупал лошадей. Не одну. Лошадей, множественное число. Молодой маг без земель и без официального статуса покупал лошадей в городе, через который шли контракты на наём.

– Март. Твой человек в Валлене. Может узнать, сколько лошадей Рост купил и куда поехал?

– Попробую. Но мой человек в Валлене торговец тканями, а не разведчик. Он слышит то, что говорят на рынке, не больше.

– Этого достаточно. Молодой маг, покупающий лошадей в Валлене, не остаётся незамеченным.

Март ушёл. Я остался с картой.

Рост в Валлене. Двое мастеров из литейки Мора пропали. Комиссия Дайна едет на восток. Три отдельные линии, каждая из которых по отдельности объяснялась естественными причинами. Рост мог уехать от злости, подальше от столицы, где его унизили. Мастера могли разбежаться, испугавшись ареста Мора. Комиссия Дайна могла быть просто бюрократической уловкой для сохранения лица Гильдии.

Но три совпадения одновременно не бывают случайными. На «Прометее» это называлось «корреляция рисков»: когда три независимые угрозы появляются в одном временном окне, они почти всегда связаны. Не обязательно одним человеком, не обязательно одним планом. Но одним контекстом.

Контекст был прост. Мор проиграл. Гильдия раскололась. Технология пороха расползается. И каждый, кто потерял от этих событий, сейчас искал способ вернуть утраченное. Рост искал по-своему. Дайн по-своему. Мастера Мора по-своему. Три течения, которые текли в одну сторону.

Против меня.

На шестой день Эверт поднялся из шахты с выражением лица, которого я у него ещё не видел. Не хмурым. Удивлённым.

– Зир работает, – сказал горный мастер.

– Работает?

– Направленный поток. Вертикальный, сверху вниз. Я поставил его у верхнего ствола, показал, куда дуть. Он дунул. – Эверт почесал затылок. – Барон, я тридцать лет в шахтах. Мы ставим ветровые мехи, строим тяговые каналы, жжём факелы для подъёма тёплого воздуха. Всё это громоздко, медленно и работает только в прямых штольнях. Этот парень встал у ствола, поднял руки, и через минуту на третьем ярусе стало дышать как на поверхности. Он поддерживал поток три часа без перерыва. Три часа. Мои люди работали, как наверху.

– Мана?

– Спросил его. Говорит, четверть потратил. На три часа. Это немного?

– Это немного.

Аэромант, чей дар маги считали второсортным, решил за три часа проблему, которую Эверт не мог решить неделями. Вентиляция третьего яруса, где начинался пласт эфирита, от которого зависело всё. Одна задача из трёх.

Я нашёл Зира у кузни. Он сидел на бревне, пил воду. Лицо бледное, но не измученное.

– Как?

– Просто, – сказал Зир. – Воздух послушный. Ему нужен только толчок и направление. Дальше он идёт сам по стволу, потому что ствол узкий и стенки холодные.

– Печи?

– Бурт показал. Тяга слабая из-за длинного дымохода. Я могу поднять поток на входе, усилить горение. Но нужно быть рядом. Когда я уйду, тяга вернётся к прежней.

– Как долго вы можете поддерживать поток у печи?

– Весь день, если поток слабый. Час, если сильный. Зависит от того, что нужно.

Час сильного потока для усиленного горения. Достаточно для одной плавки. Серт лил бронзу за сорок минут. Если Зир даст ровный мощный поток на это время, температура в печи поднимется, и качество отливки улучшится. Меньше пор, меньше каверн, стенки плотнее.

– Завтра работаете с Буртом. Одна плавка с усиленной тягой. Посмотрим на результат.

Зир кивнул. Допил воду. Встал.

– Барон. Ещё одно.

– Да.

– Порох. Ваши записи, которые я читал. Пороховая пыль в воздухе. Я могу не просто удалять её. Я могу собирать. Направить поток к мокрой ткани у потолка, пыль осядет на ткани. Чистый воздух останется. Простая схема.

Простая схема. Для аэроманта с даром воздуха. Для инженера с «Прометея» это была система пылеулавливания. Принцип, который на Земле реализовался через фильтры, вентиляторы и кондиционеры. Здесь один человек с «бесполезным» даром мог заменить их все.

– Хорошо. Покажете, когда начнём работу в мастерской.

Вечером шестого дня я сидел в кабинете.

Свеча, карта, блокнот. Привычный набор. Часовой на гребне. Тишина, нарушаемая только стуком молотка из кузни: Бурт работал поздно, готовил ложе для нового ствола.

Перед глазами лежал лист с цифрами. Итоги первой недели после трибунала.

Стволы: пятьдесят четыре гладкоствольных, одиннадцать нарезных. Рост на восемь единиц за неделю.

Пушки: три. Две заготовки ждут впайки.

Люди: Зир включён в рабочий контур. Эверт доволен. Бурт осторожно доволен.

Комиссия Дайна: ожидается через несколько дней. План готов: управление доступом, закрытие мастерской, шахта под щитом коронного указа.

Рост: Валлен. Лошади. Неизвестная цель. Неизвестный план. Тревога.

Мастера Мора: двое пропавших. Каррен и Аркенбург. Люди с частью секрета, которые ходят по Аркену без присмотра.

Гильдия: паритет в Совете. Хельм в центре. Маятник. Три недели до следующего голосования.

Я откинулся на спинку стула.

На «Прометее» Виктор Громов управлял проектами. У каждого проекта были три фазы: разработка, испытание, серия. Разработка самая творческая, испытание самое опасное, серия самая рутинная. Но именно серия решала всё. Прототип мог быть гениальным, но если его нельзя повторить десять, сто, тысячу раз, он оставался игрушкой.

Валье проходило границу между испытанием и серией. Прототипы работали. Пушки стреляли. Нарезные стволы убивали магов. Эфиритовая вставка стабилизировала порох. Всё доказано. Всё подтверждено боем, трибуналом, королевской поддержкой.

Теперь нужно было превратить это в систему, которая работает без меня.

Четыре впайки в день. Если темп сохранится, через две недели я обработаю все заготовки, которые Бурт и Серт дадут за это время. Через месяц общий парк перевалит за восемьдесят. Через два за сотню.

Но даже четыре впайки в день оставались бутылочным горлышком. Я один. Если завтра меня не станет, через неделю впайка прекратится, через месяц запас эфиритовых стволов исчерпается, и баронство останется с трубами, из которых нельзя стрелять.

Резцовый станок. Чертёж лежал на краю стола, начатый ещё до поездки в столицу. Два маховика, червячная пара, направляющая для ствола, резец из закалённой стали. Механическая нарезка, грубее, чем руками с даром, но воспроизводимая. Бурт мог построить станок за две-три недели, если я дам точные размеры и допуски.

Эфиритовый порох. Идея, которую я обдумывал с тридцать девятого дня. Если