Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Я вернулся в кабинет, вновь погрузился в работу. Вспомнил, что хотел узнать у Лены кое-что.

— Слушай, а у тебя медсестёр знакомых нет? — спросил я.

— Есть, конечно, — удивилась она. — Я со многими поддерживаю связь. А тебе мало меня?

— Даже не начинай, — усмехнулся я. — Профильные есть? Отоларинголог сегодня спрашивал.

Лена задумалась.

— Вообще Алина получала дополнительный сертификат, — задумчиво проговорила она. — Но я не уверена, что она сюда захочет ехать. В Саратове работу ищет.

— И как, нашла? — поинтересовался я.

— Уже полгода ищет, — призналась Лена. — Знаешь, я с ней поговорю. Объясню, что опыт работы важен, и поработает тут — может, новому научится. Девчонка она хорошая, так что, думаю, получится уболтать.

— Отлично, — кивнул я. — Было бы здорово.

К восьми вечера Лена пошла домой, а я закрыл поликлинику и отправился в стационар. В приёмном отделении сегодня работала Козлова, которая хихикала как школьница над шутками Виктора Сергеевича. Терапевт рассказывал какую-то историю со своей практики.

— Всем добрый вечер! — поздоровался я. — Виктор Сергеевич, много сегодня пациентов на контроль?

— Привет, Саш, парочку есть, ёперный театр, — кивнул тот. — Я, как обычно, там наверху список оставил. Как ты вообще? Давно не виделись!

— Да всё хорошо, — кивнул я. — У вас?

Мы перекинулись несколькими фразами о текущих делах. Виктор Сергеевич мне нравился, добродушный и опытный терапевт. С ним с самого начала не было проблем.

Наконец, он отправился домой, а я поднялся в ординаторскую. Так, надо бы ещё проведать Анну Фёдоровну, которую я присылал вчера из села. Но это можно чуть попозже.

Я расположился, включил компьютер, и мне почти тут же позвонила Козлова. Привезли пациента.

Что ж, дежурство началось! Я поспешил вниз. В приёмном отделении на кушетке лежала женщина лет тридцати пяти, бледная, с желтоватым оттенком кожи. И довольно-таки большим животом. Одетая в домашнее платье.

За столом сидела фельдшер, с которой мы уже миллион раз пересекались, и теперь мне было как-то неловко спрашивать её имя. А я его так и не узнал, не приходилось. Зато с этим фельдшером всегда всё быстро и по делу.

— Что случилось? — спросил я.

— Боли в животе, — не поднимая головы, ответила она. — Беременности нет, хотя очень на то похоже. Флуктуация при пальпации. Увеличение в объёме. Явно асцит.

Живот и я заметил, увеличен в объёме, округлый. Так, время осмотреть пациентку.

— Здравствуйте, — подошёл я к ней. — Меня зовут Александр Александрович, я врач-терапевт. Вас как зовут?

— Сараева Екатерина Евгеньевна, — ответила женщина. — Доктор, помогите, пожалуйста.

— Что вас беспокоит? — спросил я.

Она поморщилась от боли, показала рукой на живот.

— Он начал болеть неделю назад, — начала рассказывать Екатерина Евгеньевна. — Справа, под рёбрами. Сначала думала, что просто съела что-то не то. Но боль не проходила. А потом заметила, что живот стал расти. Буквально на глазах. За неделю вырос, как будто я беременная на шестом месяце. Но я не беременна, это точно. Плюс пожелтела. Вот, видите?

Желтушность тоже была заметна сразу. Не то чтобы сильная, но имеется.

— Ещё тошнит, — продолжила она. — Правда, как беременность! Аппетита нет, слабость страшная. Вот терпела-терпела, но тут муж насильно скорую вызвал. И вот приехала.

Я внимательно слушал, делая мысленные пометки. Вот вечно пациенты так! Терпят-терпят, а в итоге попадают в больницу ночью. Когда функционал, прямо сказать, ограничен.

— Какие-то хронические заболевания есть? — спросил я. — Печень, желудок?

— Нет, — покачала головой Екатерина Евгеньевна. — Всегда была здорова. Ну, простуды, конечно, бывали. Но серьёзного ничего.

— Лекарства какие-то принимаете? — уточнил я.

— Только противозачаточные, — ответила она. — Уже года три пью. Сейчас, как же их… Регулон.

Так, оральные контрацептивы, увеличение живота за неделю, боль справа и желтуха. Не самое лучшее сочетание.

— Давайте я вас осмотрю, — сказал я.

Фельдшер закончила заполнять бумаги и, как обычно, молча ушла. Я принялся за осмотр.

Сначала пропальпировал живот. Он был напряжён, увеличен в объёме. При перкуссии был тупой звук по флангам, тимпанит в центре. Классический признак асцита, свободной жидкости в брюшной полости.

Печень прощупывалась, она была увеличенная, плотная, болезненная. Край печени выступал из-под рёберной дуги на три-четыре сантиметра. Селезёнка тоже увеличена.

Главное, что на животе были видны расширенные вены, змеящиеся от пупка к рёбрам. «Голова медузы» — это классический признак портальной гипертензии.

Я измерил давление, сто десять на семьдесят, норма. Пульс восемьдесят, ритмичный. Температура тридцать шесть и восемь.

Посмотрел склеры — желтушные. Кожа тоже с желтоватым оттенком. Язык обложен белым налётом.

— Екатерина Евгеньевна, — сказал я. — У вас в животе скопилась жидкость. Это называется асцит. Печень увеличена, есть желтуха. Мне нужно понять, почему это произошло. Скажите, вы не употребляете алкоголь? Не болели гепатитом?

— Нет, — покачала головой она. — Я вообще не пью. Ну, бокал вина на праздник максимум. Гепатита никогда не было.

Да и не похоже это на цирроз печени, он развивается годами, а не за неделю. Плюс портальная гипертензия.

Похоже на синдром Бадда-Киари. Тромбоз печёночных вен. Особенно учитывая то, что женщина принимает оральные контрацептивы. При их приёме повышается риск развития тромбозов и рекомендуется чаще сдавать кровь на коагулограмму. Только вот не все гинекологи предупреждают об этом пациенток, когда назначают контрацептивы.

— У вас тромбоз печёночных вен, — сказал я. — Это называется синдром Бадда-Киари. Вены, по которым кровь уходит из печени, закупорились тромбами. Кровь застаивается в печени, та увеличивается, жидкость выходит в живот. Это серьёзное состояние, требует срочного лечения.

— Опасное? — испугалась та.

— Да, но вы попали к нам вовремя, — ответил я. — Я вас госпитализирую и начну терапию. Первое, что мы сделаем — это откачаем жидкость из брюшной полости. Лапароцентез. Вам станет легче дышать, боль уменьшится. Плюс назначим препараты, которые разжижают кровь, чтобы тромбы не росли дальше. Хорошо?

Екатерина Евгеньевна кивнула. Я развернулся к Козловой.

— Оформляйте её с асцитом и синдромом Бадда-Киари в терапию, но сначала она отправится в хирургию, — распорядился я. — Никифорову скажите, пусть малую операционную к лапароцентезу готовит.

— Вряд ли он рад будет, ёк-мокарёк, — хмыкнула та, но со мной не спорила. Позвонила в хирургию и засела за бумаги.

Я тоже сел за стол писать свою часть документации. Назначения, осмотр, анализы.

— П-с-с-с, — раздалось из коридора.

Я сначала подумал, что послышалось.

— П-С-С-С, — ещё громче.

Что происходит?

— Доктор, вас там в коридоре другой доктор зовёт, — смущённо сказала пациентка. — Мне его в щель видно.

А, вот оно что.

— Спасибо, — хмыкнул я.

Вышел в коридор и увидел Никифорова. Красный как рак.

— Ты чего творишь? — вздохнул я.

— Сань, я не хочу делать никакой лапароцентез! — заявил он. — Оставь это до