Кондитер Ивана Грозного 3 - Павел Смолин

пятилетку меняют свои очертания. Вокруг моря ежегодно появляются и исчезают ручьи и речушку. Даже само дно Азова неспокойно: время от времени из него бьют грязевые вулканы, часть которых обладает достаточной мощностью, чтобы организовать на поверхности островок. Островок, которого не было еще пару дней назад…

— Еще дед мой повторять любил, что в Азовском море нельзя верить даже самому себе! Глаза видят странное — летающие над водою корабли, далекие берега кажутся близкими, а любая отмель, что кажется далекой, может оказаться прямо перед носом корабля! Нельзя верить и памяти — там, где ранее корабли ходили многие годы, может словно из ниоткуда, за одну лишь ночь появиться островок… — делился с нами родовой памятью один из нанятых в качестве проводников рыбаков, гордясь честью постращать самого Государя всея Руси.

В Москву вместе с очередной партией трофеев отправились найденные нами и указанные местными костяки. Бивни и другие запчасти от мамонтов прямо из земли торчат, бери да музей организовывай! Организую, и других экспонатов туда постепенно наберу.

После пересечения Керченского пролива мы остановились больше чем на неделю, давая армии и обозам время перетянуться. Караулы и разъезды вокруг усиленные, и одно лишь время нужно благодарить за то, что Сулейманова флотилия не перехватила нас на переправе — сильно рассеянные, медленно и кучно ползущие, мы представляли собой легчайшую добычу. Тупо не успели османы добраться до Феодосии (собственно Кафа в эти времена). На тот момент не успели, а к исходу нашего недельного «стояния» как раз расположились в бухте и рядышком, начав высаживать десант из пехоты, кавалерии и пушек. Готовятся встретить нас в удобном для себя месте. Без моего участия русская армия разбилась бы о крепкие стены Кафы без всякого толку, но история сослагательного наклонения не терпит.

Пришлось разделиться — основная армия во главе с Иваном Васильевичем и воеводами, перерезав всех, кто не успел укрыться за стенами Кафы, встала лагерем перед городом вне зоны поражения вражеских пушек. Имитация осады и отвлекающий маневр. Я туда идти не захотел, продолжая изображать обиду на лучших людей Руси и совсем не изображая пользу, которую реально собираюсь принести. Такую, чтобы «огневые войска» больше ни одна падла не смогла назвать чем-то неважным!

Взгромоздить катапульты на скалу и установить их на обрыве так, чтобы дотягивались до оттоманского флота было сложно. Начали мы процесс как только стемнело, а когда закончили, вдалеке уже появились первые признаки рассвета.

— Помолимся, друзья! — обратился я ко временно перешедшей под мою руку полутысяче человек.

«Огневики» плюс дружина на всякий случай, вдруг турки предусмотрели нашу хитрую операцию и попытаются нас отсюда выбить.

Помолившись, мы принялись сверять расчеты, в процессе неплохо поругавшись — глаза у каждого свои, оптики нету, а катапульта не то чтобы оружие высокой точности: так, плюс-минус метров двадцать, и это если по заранее пристреленным секторам.

Скученность османского флота, однако, обещала очень неплохой урожай, и уже первый, по большей части «пристрелочный» залп трех десятков катапульт, отправивший три десятка объемных горшков в бухту, принес результат в виде парочки полыхнувших кораблей. Ходят они по воде, но дерево в надводной части сухое — даже без учета обильных горючих материалов, смоляных пропиток и прочего великолепное топливо.

Быстро внеся коррективы, мы сделали еще залп, поудачнее. Затем — еще, еще и еще, за час обрушив на вражеский флот колоссальное количество огненной смеси. Почти вся бухта оказалась окутана пламенем, а мы не без радости поняли, что никто нас отсюда выбивать не торопится — даже если кто-то догадался, откуда летят горшки, охватившая гавань и флот паника не позволила материализовать наблюдения в конструктивные действия.

Покончив с флотом, мы перенаправили катапульты на Кафу. Здесь тоже большой точности не нужно — достаточно ронять горшки в пределах города, дав ему как следует загореться. Этим мы занимались ближайшие два часа, погрузив в панику еще и город, и к их исходу воеводы и Царь двинули армию на штурм. Лишь единичные сектора стен Кафы охранялись стойкими защитниками, остальные пребывали в хаосе — это позволило почти без сопротивления в виде встречного огня артиллерии вынести ворота из пушек, наделать дыр в стенах неподалеку от них и ввести авангард в город и начать занимать стены, что конечно же добавило защитникам города острых ощущений и не добавило боевого духа.

С начала обстрела флота до конца «операции» по взятию Кафы прошло чуть больше суток, и уже следующим утром я испытывал грандиозные флешбеки, сидя во временном кабинете царя в чудом уцелевшей ратуше почти выгоревшей Кафы и наблюдая до боли похожую на ту, с Девлетом в главной роли, сценку:

— Ну что, Сулейманка, жалеешь о том, что за псину свою кочевую вступился?

Даже будучи покрытым копотью, кровью и грязью Султан выглядел внушительно. Седая, всклокоченная, грязная борода воинственно торчала, дорогущий кафтан — золотые доспехи с него уже успели снять, не нужны они ему более — даже сквозь грязь являл мастерство пошивших его портных, выправка Султана была такой, словно не в плену он у «князя Московии», а на троне в родном дворце восседает. В глазах — пламя, и я уверен, что Повелитель Двух Материков, Тень Аллаха на земле и прочая никогда и ни за что не позволит себе сломаться словно Девлет Герай.

Иван Васильевич рядом с таким гостем смотрелся аки румяное, трижды омытое в ключевой воде яблочко. Аж сиял Государь, и я хорошо его понимаю, зная, скольких страхов, сомнений и молитв стоило ему не повернуть назад еще тогда, когда чуваш… тьфу ты, «чавуш»!.. передал ему ультиматум от Сулеймана. Господь минувшими ночью и днем сказал свое веское и окончательное слово: хозяин истинного Третьего Рима победил в честном бою хозяина Византийского наследия. Это — не просто окончательное решение вопроса кочевых набегов. Это — не обыкновенная феодальная возня, когда у условного польского короля отжимается уловная деревенька. Это — сакральное противостояние.

Сулейман Великолепный — известная во всем мире суперзвезда, на фоне которого Иван Васильевич, даром что Палеолог и главный Православный монарх, выглядит откровенным удельным баронишкой. Выглядел. Теперь о грозной силе русского войска узнает весь мир — от Северной Америки до Китая, даром что они там замкнутые на своих делах нацисты.

Это — грандиознейший «левел-ап»! Русь в одночасье, за один поход, превратилась к ключевого игрока региона. Не каких-то там ледяных пустошей центральной Руси, а от Каспия до Черного моря! Ох и многое это даст Руси в ближайшие десятилетия. Интерес власть имущих, оживление торговли,