Кондитер Ивана Грозного 3 - Павел Смолин

но ему это пофигу. Лично мне немного совестно за то, что так качественно пересказал Султану всё, что по мнению сценаристов сериала творилось за его спиной. Хюррем и Ибрагим-паша «загадочно скончались» сегодняшней ночью, а следом мир покинуло еще десятка полтора деятелей — мы не мешали Сулейману дистанционно отдавать команды через снующие туда-сюда лодки, вот он «охотой на ведьм» и занялся. Тяжело ему путешествие домой на правах трофея далось, дурное настроение и желание сохранить самооценку породили острую паранойю, и мои чисто художественные рассказики ради скрашивания долгого пути упали на неожиданно-благодатную почву: везде предатели и изменники, один только Великий Визирь в белом пальто, пусть он и отдувается, разменивая «пешек» на возможность сидеть на своем месте и дальше. Удачи Сулейману — чем больше он от ущемленного эго дров наломает, тем больше мирных времен будет у южных окраин Святой Руси.

— Раньше, при деде твоем, как было? — воодушевленный тем, что на трон меня усадить не пытаются, а совсем скоро мы отправимся домой, при любой удобной возможности садился я на уши Государю. — Человек занимал деньги в той или иной форме, и если у него не получалось отдать, попадал в холопство до момента отработки долга.

— А ныне? — неподдельно заинтересовался Иван Васильевич.

Сильно его Царьград разочаровал. Не сам город — иерархи местные. Потерял интерес Царь, и ныне мыслями пребывает там же, где и я — дома.

— А ныне он отрабатывает не долг, а проценты на него наложенные, — продолжил я. — Такие, что скопить на сам долг уже до старости не выйдет.

— Не по-христиански, — осудил Иван.

— А ты выкупи всех, и на проценты ограничение введи на будущее, навроде не более десятины в год взымать, и при сем две трети отработки на погашение долга идти должно.

— Запиши сие, Гелий, — велел Царь.

Будучи очень начитанным и занятым человеком, он уважает короткие, но толковые доклады и предложения в письменной форме. Это что касается конкретики, так-то Иван Васильевич поговорить обо всем на свете не дурак.

Но нехорошо, когда кто-то один на уши Царю приседает с реформами, особенно если этот «кто-то» в «избранную раду» затесался (а я затесался, потому что де-юре такого органа не существует) совсем недавно. Здесь до звания ненавидимого выскочки рукой подать. Сильвестр на меня крепко обижен, но я по-прежнему считаюсь любимым младшим другом Данилы, а князь Курбский и вовсе меня поразил, когда на второй день стояния подкатил ко мне:

— Спасибо тебе, Гелий Далматович, за то что Государя от страшной ошибки предостерег.

— Государь умнее нас, и я уверен, что он уже давно для себя все решил — просто нужен был кто-то, кто уронит в кубок последнюю каплю, — скромно перевел я стрелки.

Покивав — ага, так все и было — Курбский продолжил:

— Русь уже сейчас огромна, а порядок в ней только-только устоялся. В походе такой кусок хапнули, что грызть его еще дедам нашим придется. Куда Царьград еще? Правильно говоришь — разорвет Русь, в ничтожество впадет она, а Государь с кого спросит? С нас и спросит. Нет уж, богатство Руси не здесь. Оно — там, на далеком Востоке, где сейчас Белая и Сибирские орды. Там — бесконечные леса с пушным зверьем, там — руды Уральские. Там нет беспокойных поляков да литовцев, те земли неинтересны султану.

Здесь у меня в голове щелкнуло обрывками знаний из прошлой жизни. Блин, мне и в голову не пришло, что вот этот вот князь Курбский и тот, который в разгар ужасной Ливонской войны украдет казну и сбежит к врагам — один и тот же человек! Стоит ли держаться подальше от потенциального предателя? Ох не люблю я их, и оправдания их многословные гроша ломаного не стоит, но здесь и сейчас Курбский вполне лоялен Грозному. Под пули и сабли лезет не хуже прочих. Похоже, где-то здесь ключик к потенциальной проблеме и находится: не хочет Курбский с западными соседями воевать. Не потому что трус, а потому что представитель того, что в будущем обзовут «партией изоляционистов». Ну как «изоляционистов», просто на Восток расширить Русь предлагает, что гораздо дешевле, безопаснее, и на любой, от краткосрочной до долгосрочной перспективы, выгоднее. Долго в оригинальной истории предлагал, полагаю, а потом еще с десяток лет, когда коротенькая по плану войнушка с Ливонским орденом растянулась на долгую, опустошительную для Руси войну на четыре фронта. Ну а сбежал уже чисто «на зло» Государю, в рамках чистой феодальной этики махнув рукой на государство и его потихоньку катящегося под грузом проблем к безумию Царя.

— Прав ты, Андрей Михайлович, Урал с Сибирью — это золотая жила, — согласился я с выкладками Курбского. — Работы на сотни и даже миллионы верст, на века вперед, посему начинать ее нужно пораньше. Я уже и начал — еще до переезда своего к вам в Москву людишек большой отряд отправил на Урал, в тамошних горах меди или иного полезного добра поискать и начать разрабатывать. Смею надеяться, к возвращению нашему обернутся уже молодчики мои, интересно очень, чего они нашли.

Кому не приятно найти единомышленников? Правильно, вот и князь разулыбался, обнаружив в моем лице сторонника освоения Сибири.

— Хм… — призадумался Курбский, явно пытаясь понять, почему он, вполне богатый и способный организовать существенные для тех краёв воинско-наемнические контингенты, до сих пор до этого не додумался.

— Хочешь объединим усилия, Андрей Михайлович? — предложил я. — Организуем с тобой да Данилою на троих «Сибирскую торговую компанию», и с дозволения Государя казаков нанимать станем, да в те края отправлять.

— Даниле Сибирь не больно-то интересна, — заметил Курбский, не желая делиться потенциальным кушем.

Идем дальше: когда война идет на четыре фронта, прожирает исполинскую дыру в бюджете, вгоняет в нищету (А СЕЙЧАС ТОГДА ЧТО⁈) народ, с кого Государь спрашивать станет? Предположим лучший вариант: спрашивать он станет с Посольского приказа. В самом деле, какого уровня должен быть «фэил» по этому направлению, если война на ЧЕТЫРЕ, мать его за ногу, фронта идет? Кто в Посольском приказе трудится? Вопрос даже оскорбителен для отвечающего: дипломаты. Дипломаты чем занимаются? Врут так, чтобы «де-юре» докопаться было невозможно. Вот и отбрехались товарищи.

После них Государь (не тот свято верящий в свою богоизбранность двадцатипятилетний Иван, который сейчас в своем шатре дует щеки от осознания своей крутизны — он только что провернул поход, который в глазах просвещенной