Оставленная у алтаря - Ивина Кашмир

Мысли захлёстывает теплом и блаженной паникой. Я понимаю, что должна остановиться… и не могу.

— Ари... — шепчет он, отрываясь от моих губ, чтобы начать покрывать поцелуями шею.

И меня это мгновенно отрезвляет.

— Да как ты... — захлёбываюсь возмущением.

Риан не слышит, продолжая исступлённо целовать, словно сорвавшейся с цепи пёс.

— Да как ты смеешь! — пытаюсь его оттолкнуть, но всё тщетно.

Прилип намертво.

— Убери от меня свои руки! — шиплю, хватая его за плечи и пытаясь трясти.

Ничего не выходит. Риан превратился в камень. В очень наглый, похабный камень.

— Ари...

Теперь его зрачки сузились до чёрных палочек.

Да что с ним такое?

— Ты, что ли, с ума сошёл? — цежу сквозь зубы.

Вместо ответа он дарит мне улыбку и нагло притягивает к себе за талию, практически вжимая меня в себя.

— Прекрати меня лапать! — я перехожу на фальцет. — Я не потерплю такого отношения!

Останавливается.

Смотрит исподлобья.

И, наконец, отлипает от меня.

А меня начинает бить мелкая дрожь. И нет, не от отвращения, а от... предательского жара, который продолжает растекаться по телу.

— Что с тобой? — шепчу, делая шаг назад.

Щёки горят. А в горле резко пересыхает.

Ладно он, но со мной-то что? Меня будто розовыми блёстками обсыпали. Откуда взялся этот... дурацкий трепет, когда он по-дикарски лапал меня?

— У тебя... эти дни? — с надеждой уточняю.

Смоляные брови поползли вверх. Холёное лицо вытягивается.

— Какие дни?

— Ну… — я смущённо кашляю и отвожу взгляд, — ты же дракон. У вас… э-э-э… бывает, вроде бы, период, когда очень хочется… ну, любви, — я оттягиваю ворот платья, потому что становится невыносимо жарко.

Моя сокурсница Лара как-то упоминала, что у драконов раз в полгода наступает время, когда они хотят... спариваться. Не знаю, правда это или нет, но сейчас, когда тот, кто ещё вчера ненавидел меня, целует с такой страстью, её слова внезапно перестают казаться глупостью.

— Да, — усмехнулся Риан. — У меня «эти дни». А теперь, раз мы всё выяснили, иди ко мне, помоги своему принцу... — он наклоняет голову набок и протягивает руки.

Я огрела его подушкой.

Потом запустила чайником, но этот гад увернулся.

Начала бросать в него чашки, и они вдребезги разбивались, так и не достигнув своей цели.

— Я приличная девушка! — кричала я, продолжая бросать в него всё, что попадается под руку. — А ты... ты... Как тебе вообще в голову пришло слюнявить меня?! Что, мало девиц, которые трутся вокруг тебя?!

Риан ничего не отвечал. Просто заливисто смеялся и бегал от меня по всему дому. Даже на второй этаж как-то умудрился залезть, невзирая на сломанную лестницу.

Бесновалась я недолго. Меня хватило на минут двадцать, не больше.

Продолжая трястись от ярости, я начала заниматься тем, что меня успокаивало.

Уборкой.

Вычистила потёртые коврики от битой посуды, испытывая дикое сожаление за то, что разбила чашки.

— Не вздыхай ты так, — донёсся до меня насмешливый голос Риана. — Я тебе завтра целый сервиз подарю.

— Риан, — мой голос звенел от ярости, — собирай свои вещички и выметайся из моего дома!

На самом деле у него нет вещей. Но я это сказала ради красного словца, как говорится.

— Нет, — нагло парировал он, продолжая сидеть на втором этаже. — Ты меня не выгонишь. У нас договор. А то, что я тебя поцеловал… ну и что? Ты ведь сама сказала, что у меня «эти дни». Кто-кто, а ты должна понимать, что я мучаюсь.

Скрипнув зубами, я выкинула всё в мусорное ведро и решительно зашагала в душевую.

Приняв ледяной душ, я натянула пижаму и вышла.

Риан развалился в кресле. В его золотистых глазах до сих пор горят смешинки. Следит за мной, как кот за мышью.

А я устала настолько сильно, что едва переставляла ногами. И тем не менее нашла в себе силы постелить сначала ему, а потом и себе. А потом поплелась на кухню за солью.

— И что ты делаешь? — лениво осведомляется принц, когда я, опустившись на четвереньки, начала сыпать солью вокруг своего лежбища.

— Черчу магический контур, — бурчу, вытирая пот со лба.

— Зачем? — усмехается.

Я резко поворачиваю голову в его сторону, прищуриваюсь и хмуро говорю:

— Чтобы никто не смог нарушить мой сон. Особенно, — я делаю глубокий вдох, — ты.

Выражение лица Риана становится чрезмерно хитрым:

— Я и не собирался к тебе лезть. Но даже если бы полез, ты правда считаешь, что меня остановит какая-то белая пыль?

— Это соль, — я гордо вскидываю подбородок, любовно погладив этикетку. — И не простая соль, а заговорённая от всякой нечисти. И от озабоченных мужчин, не знающих границ.

Риан снова начал смеяться, как сумасшедший.

Я легла на свою постельку, обняла подушку и выдохнула с облегчением.

Ночью я проснулась от того, что стало невыносимо жарко.

Стоит разлепить глаза, чувствую горячие руки на своей талии. Начинаю с остервенением вырываться, но Риан внезапно наваливается на меня сверху, выбивая из лёгких весь воздух, и хрипло шепчет:

— Спи, Ари. Сопротивление бесполезно. Я от тебя не отляжу.

— Разве есть такое слово «отляжу»! — рычу я, не оставляя попыток вырваться. — То же мне... принц, называется.

— Я сутки не спал, Ари. Не пришёл домой, потому что наша с тобой ведьма устроила погром. Часа четыре устранял последствия. А потом полночи терпел истеричные припадки девицы, которая решила пораньше припереться на отбор. Пожалуйста, Ари, дай поспать...

Не дожидаясь от меня ответа, он падает на подушку, притягивает меня спиной к своей груди и... начинает храпеть.

Глава 32

Меня разбудил утренний луч солнца. Он просто впился в лицо, заставляя немедленно разлепить глаза и поморщиться.

Я потянулась, зевнула и увидела... мускулистые, волосатые ноги.

Голые ноги.

Нахмурившись, скользнула по ним взглядом выше и, заметив, что ноги всё-таки упираются в чёрные шорты, облегчённо выдохнула. Но стоило взгляду подняться ещё чуть выше — к щекам мгновенно прилила кровь.

На Риане не было ничего, кроме шорт.

Никогда прежде мне не доводилось видеть полуголого мужчину...

— Доброе утро, соня, — пропел он, опускаясь передо мной на корточки.

Продолжая потрясённо хлопать глазами, сипло спрашиваю:

— Ты...

— Да? — на его губах играет хитрая улыбка.

Не сразу замечаю, что в руках у него чашка.

— Завтракать будешь? — спрашивает, не дождавшись от меня ответа. — Держи, — протягивает чашку. — Я тебе и кашу приготовил. Погоди...

Я приподнимаюсь на локтях и осторожно беру в руки чашку с кофе, продолжая недоумевать.

Спустя минуту передо мной торжественно опускают поднос с тарелкой.

Смущённо бормочу слова благодарности и, под пытливый взгляд