Оставленная у алтаря - Ивина Кашмир

Стоит ощутить вкус, и я скривилась.

В каше словно пуд соли растворили!

— Что такое? — Риан подаётся вперёд. — Невкусно?

У него такое расстроенное лицо, что я не выдерживаю и качаю головой — мол, всё нормально.

Разумеется, Риан не верит.

— А ну дай попробовать, — сдвигает брови на переносице и требовательно протягивает ладонь.

Качаю головой, запихиваю ещё ложку и сглатываю.

— Ари, дай попробовать, — Риан всё никак не желает угомониться, протягивая ко мне руки.

— Пробуют, когда готовят, — бурчу, отодвигаясь. — Что ты за повар такой?

— Не поверишь, впервые сегодня готовил, — с гордостью заявляет. — Для тебя.

— Ценю, — выдавливаю, ощущая, как те две ложки, что я съела, хотят вылезти наружу. — Очень вкусно. Спасибо.

Риан прищурился, явно не веря моим словам.

— А который час? — я кладу ещё ложку в рот, стараясь не кривиться.

— Десять.

— Десять?! — кричу, вскакивая. — Ты издеваешься? Мой рабочий день давно начался! А я... я...

— Всё нормально, — с улыбкой говорит, смотря на меня снизу вверх, — твой работодатель рядышком с тобой, и он совсем не против, чтобы его нерадивый работничек опоздал. Но небольшой штрафик ты получишь, красавица.

Я заскрежетала зубами.

Скоро я с этим сумасшедшим принцем точно свихнусь.

Быстро-быстро доедаю солёную жижу и юркаю в душевую.

Приведя себя в порядок, натягиваю тёмно-красное платье, потому что больше других не осталось, всё в стирке, распускаю волосы, оставляя их струиться по спине, и выскакиваю.

Риан уже успел одеться. В тёмно-серый свободный костюм, напоминающий пижаму. И всё равно выглядит так, словно сбежал со страниц дико популярного женского романа.

Взирает исподлобья. Поджимает губы.

— Ты почему не сказала, что я пересолил? Я из кастрюли попробовал.

— Пересолил? — притворно охаю. — А я и не заметила...

Сказать ему, что не хотела его расстраивать, — всё равно что добровольно подкинуть дров его самолюбию. Он и так ходит, как будто солнце встаёт по его приказу.

— Ари, — он качает головой, — зачем ты съела эту гадость?

Открываю рот, чтобы ответить, как вдруг взгляд скользнул к букетику.

Мой сорняк сидел прямо на столе и лакал чай из новенького блестящего чайника.

Проследив за моим взглядом, Риан с улыбкой сообщил:

— Новенький сервиз. Как я и обещал. Ещё сегодня придут чинить крышу.

— Не стоит, — смущённо бормочу. — Зачем? Я и сама всё налажу. Со временем, — добавляю, начав чесать макушку.

Принц не ответил. Просто смотрит на меня с улыбкой.

— Ладно, всё, — делаю глубокий вдох и делаю к нему шаг, — перенеси меня на работу.

Он отвешивает мне шутливый поклон и открывает портал:

— Слушаюсь, моя госпожа.

В процессе переноса пошло что-то не так. Мало того, что перенос занял куда больше времени, чем обычно, так этот наглец ещё и притянул меня к себе, зарывшись носом в волосы.

А я... ощущаю на себе его сильные руки, замираю смущённым кроликом.

Мне и приятно, и неприятно одновременно. Приятно, потому что накрывает тёплой волной. А неприятно — потому что это Риан. Он наследный принц, у которого куча невест, алчно жаждущих его руку и сердце. Одним словом, он несвободен.

Почему он так странно себя ведёт со мной? Неужели та глупая теория оказалась верна? Если так, тогда ему лучше найти кого-то другого для этого... грязного дела.

— Риан, перестань, — я отталкиваю его двумя руками.

— Подожди, Ари, сейчас ещё немножечко, и пойдёшь, — его ладони обнимают за талию. — Чуть-чуть. Ты так вкусно пахнешь. И очень красивая, — он вдруг осекается, отодвигается и цедит: — Зачем ты сегодня надела такое красивое платье? Хочешь, чтобы все мужчины на тебя глазели?

— Что ты несёшь? — я закатываю глаза, набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы рассказать про гору нестиранной одежды, но в последний момент передумываю.

С чего это я должна оправдываться?

— Да, я хочу, чтобы на меня смотрели!

Риан не успевает ничего ответить, открылся портал, и я выскользнула из него.

Первым делом я пошла в мастерскую, проверить зелье. С ним всё хорошо. Покрылось нужной корочкой и источает аромат варёной капусты. Отлично.

Закончив возиться в мастерской, я отыскала в одной из подсобок огромный секатор и пошла стричь ядовитые шипы на розах.

Вчера я отыскала папин календарь ухода за растениями, в нём как раз и указывалось, что сегодня день роз.

Пока шла, размышляла о том, как бы встретиться с Лавинией. Нам есть о чём поговорить. И пусть я не верю, что она причастна к убийству отца, но всё же она очень одиозная личность. И старшая сестра у неё такая же.

Вспомнив об императрице, я поморщилась.

Скоро вызовет на ковёр и начнёт расспрашивать о том, что я решила по поводу варки приворотного зелья.

А я решила сказать, что сварю. Она мне скажет, кого хочет приворожить, и тогда... тогда я пойду с этой информации к Риану.

А что ещё остаётся?

Откажусь, и она начнёт войну со мной. К тому же я не узнаю, кто «жертва».

В оранжерее столпотворение.

Эвелина в окружении фрейлин, эльфийская принцесса и ещё несколько невест, которые вчера прибыли во дворец. Прогуливаются по саду в своих кукольных, блестящих платьях, и ведут светские беседы.

Моего присутствия не заметили.

Я взяла стремянку и потащила её к розам, бутоны которых утыкались чуть ли не в потолок.

На самой последней ступеньке останавливаюсь, достаю из кармана фартука секатор и тянусь к острому шипу.

Стрижка шипов — дело не из приятных. Шипы ядовиты, и одно прикосновение способно душу из тебя вынуть. Спасают толстые перчатки и аккуратные движения рук.

Спускаюсь через полчаса вниз — сильно уставшая, потная и злая.

Злая, потому что один шип всё-таки задел кожу, и нужно срочно обезвредить себя.

Вытерев пот со лба, ставлю ногу на землю, как вдруг... раздаётся голос моей несостоявшейся свекрови.

— Аривия.

Резко обернувшись, гулко сглатываю.

Тиолетта Рагнарс смотрит так враждебно и пристально, сузив густо накрашенные тёмно-коричневыми тенями глаза, что становится не по себе. На ней жёлтое платье с блестками и вырезом — где-то между цирковой дивой и солнечным зайцем.

— Доброе утро, — лепечу, делая крохотный шаг назад.

— Доброе? — Тиолетта усмехается. — Как бы не так! — он скрещивает руки на груди, продолжая взирать на меня, словно я муха, бьющаяся под стеклом.

— Чем обязана вашему визиту? — спрашиваю, мысленно гадая, зачем она притащилась в оранжерею. Ведь явно не для того, чтобы пожелать мне хорошей работы...

— Я разговаривала с Эйваром, — выплёвывает она, наморщив нос.

— Вот как?

Интересно, что наплёл ей сыночек? Не удивлюсь, если наябедничал...

— И я... — вкрадчиво начинает она, опустив подбородок, —