Чайный бунт - Кейси Блэр

Но я соглашаюсь на охрану. Готовность Энтеро дать клятву доказывает, что он относится к своему делу серьезно и вряд ли уйдет по моей просьбе. В конце концов, он работает на бабушку и не похож на того, кто бы так легко предал свой долг.

Так что я не стану усложнять ему жизнь пуще прежнего. Мы оба заложники в этой ситуации, и, пока я не буду готова успешно противостоять воле бабушки, надо извлечь из этого максимальную выгоду.

К тому же, пока он не попытался похитить меня ради моего же блага, с ним было вполне комфортно. Мои первые впечатления редко бывают ошибочными, хотя я не всегда могу их понять.

– Мне кажется, сложно охранять меня и во время работы в чайной, если только ты не будешь рядом, – говорю я. – А если ты будешь просто слоняться по лавке, возникнут вопросы.

– О, это легко решить. Он будет работать, – предлагает Лорвин. – Так и я смогу за ним присматривать.

Я удивленно смотрю на нее:

– Думаешь, Талмери возьмет его на работу? Он ведь не из ее богатых знакомых.

– К завтрашнему дню смогу предоставить все нужные документы, – говорит Энтеро.

– Думаю, тебе скорее понадобятся липовые рекомендации, а не документы, – говорю я.

Он неопределенно пожимает плечами:

– Я смогу это сделать. Работать вместе с вами кажется оптимальным решением.

– О сердце, бейся тише, – иронизирует Лорвин. – Так мы все-таки можем мирно договориться.

– Не привыкай.

– Неужели Талмери согласится нанять его? – спрашиваю я ее.

Она фыркает:

– Да запросто. Бесплатный работник с хорошими рекомендациями? И ты только глянь на него. – Она машет в сторону Энтеро – на его отточенную, мускулистую фигуру.

– Да, понимаю, о чем ты, – бормочу я, а Энтеро закатывает глаза.

– Итак, что еще мне нужно знать? – спрашивает он.

У Лорвин вырывается смешок, и ситуация наконец разрешается.

Но тут она выдает:

– О, ты еще пожалеешь об этом решении, чайный мальчик.

Я сжимаю переносицу – впереди еще полдня под слежкой.

Глава 10

Чайная закрывается, Меристо уходит, и после невероятно долгих споров с Лорвин Энтеро тоже наконец исчезает налаживать свой новый быт.

– Не делайте без меня глупостей, – рычит он мне.

Я не без оснований считаю, что вполне справляюсь с самостоятельной жизнью без телохранителей, но у него и так был тяжелый день.

– Сделаю все возможное, – только и говорю я.

Лорвин в отвращении фыркает, Энтеро кидает на нее злой прощальный взгляд, и мы остаемся вдвоем.

– Что ж, – говорит она по дороге в лабораторию. – Могло быть и хуже, наверное, хотя не знаю, куда уж хуже.

Я сажусь на ближайший ящик:

– Да ладно, с твоим воображением вполне можно представить. Я могу придумать десятки вариантов, где как минимум один из нас умирает, если не все.

– Спасибо, что напомнила, – говорит Лорвин. – И что ты здесь до сих пор делаешь? У меня полно работы.

– Ты всегда так говоришь, но всегда справляешься.

Это была шутка, и меня неприятно удивляет, как она напряглась. Я явно сказала что-то не то, но не понимаю, что именно.

– Думаю, раз мы тут одни, надо поговорить о том, что сегодня произошло, – предлагаю я.

Лорвин шагает по лаборатории:

– Что тут обсуждать?

Я хмурюсь:

– Клятву кровью? Наемника? Шары колдовского огня?

– Что тут обсуждать? – повторяет она. – Все хреново, нам с этим жить, вот такие дела. Ты поможешь или пойдешь домой?

– Ты злишься на меня? – спрашиваю я. – Я думала, ты хмуришься для вида перед Энтеро.

– Я всегда хмурюсь, потому что всегда несчастна, – признается она. Я так привыкла слышать от нее сарказм, что переживаю, не слыша его сейчас.

– Тогда, может, это тебе стоит уйти, – говорю я тихо.

Она со стуком ставит чайного питомца:

– Что, прости?

– Если тебе так тяжело, надо…

– Ты совсем как Ристери! – огрызается она.

Этого достаточно, чтобы понять: сейчас она не будет меня слушать. Но Лорвин настроена так серьезно, что мне уже не остановиться.

Она пыталась спасти мне жизнь.

– Либо ты драматизируешь, либо у тебя действительно все плохо. Тогда почему бы не заняться другим? Чем угодно другим?

– Что? – произносит Лорвин, ее голос наливается подслащенной желчью. – У тебя что, есть предложения, моя бездомная, безработная и полностью зависимая от других подруга?

Я сжимаю челюсти. Поддела.

– Конечно, всего я знать не могу. Но сейчас мое положение намного лучше.

– Тебе просто повезло, – отсекает она.

– Да, и тебе может повезти. А даже если нет… – Я едва не спрашиваю, что́ она может потерять, потому что знаю – жизнь. – Ты можешь пойти в школу магии. Ты явно умеешь обращаться со своими силами.

Лорвин смеется, и это самый плоский смех, который я когда-либо слышала.

А затем начинает светиться.

И будто воспламеняется колдовским огнем.

Лорвин точно не простая ведьма.

– Что ты на это скажешь? – говорит она, подходя ко мне и размахивая руками. – Теперь понятно почему?

На каждый взмах воздух вокруг нее плавится, словно она идет в воде. Волоски на моих руках встают дыбом и трещат от этой энергии.

– Я чувствую твою силу, – говорю я несколько удивленно. Она исходит от нее, как тепло.

– Да, определенно чувствуешь, – горько произносит она. – Даже без этого спектакля ведьма ведьму сразу чует.

– Но если ты окончишь школу, то прятаться не придется.

– Какая наивность. Еще как придется, потому что, как только все узнают, на что я способна, меня убьют. Даже если мне удастся скрыть это на какое-то время. Ты думаешь, я могу попасть в школу магии? Как, Мияра?!

– О чем ты? Любой может туда поступить.

– Нет, любой богатей может туда поступить! – кричит она. – Любой, у кого будут соответствующие бумажки, которых гелланцам не достать. Любой, у кого есть нужные связи, деньги… И поверь, если гелланцу и удастся собрать нужную сумму, всегда придумают новую пошлину, новое игольное ушко, в которое надо втиснуться. У меня нет никаких шансов попасть в школу магии, даже если я захочу, а я не хочу!

Все правда так плохо? Она пессимистка или я действительно настолько глупа? Наверное, и то и другое.

– Я думала, тебе нравится волшебство, – говорю я. – Думала, что это одна из причин, почему ты работаешь здесь. Чтобы было где спокойно экспериментировать. Почему ты не хочешь в школу магии?

– Кроме того, что не хочу разрушить свою жизнь недостижимыми мечтами?

– Лучше недостижимая, чем вообще никакой, – тихо говорю я.

Ее лицо искажается.

– Как же это в твоем духе. Да ты, видимо, выросла на всем готовеньком, наплевала на это все и не знаешь