Чайный бунт - Кейси Блэр

это доброта местных жителей повлияла на мое восприятие. Возможно, Сайерсен – город, предначертанный мне судьбой, но это было бы слишком просто. Может быть, он предначертан мне на это время. В любом случае сейчас я здесь и уже люблю то малое, что о нем знаю.

Тут я спохватываюсь, что до сих пор не посетила святилище Сайерсена, которое должно быть сердцем города. Я ищу его на карте, думая, пустят ли меня в такую рань, а потом вспоминаю, в каком состоянии покинула вечером чайную. А еще я не помню, заперла ли дверь, когда ушла, к тому же Лорвин уже не было на месте. Тогда в первую очередь надо зайти туда.

Я ускоряю шаг, надеясь, что не обнаружу разграбленный магазин. Если что-то и может еще больше усугубить наши с Лорвин отношения, то это дочиста ограбленное по моей вине место, которое она считает единственно безопасным для экспериментов с колдовством. Жалко, что я не подумала об этом вчера. Хотя, может, я заперла дверь, но забыла. И переживать не о чем…

Ручка задней двери легко поддается. Я сглатываю, осторожно открываю ее. И выдыхаю. Кажется, все на своих местах. Включая беспорядок на полу кладовой.

Быстро осмотрев помещение на предмет щупалец, я отправляюсь на поиски веника и совка. Лорвин не должна устранять беспорядок, причиной которого стала я.

Приведя все в надлежащий вид, я думаю, стоит ли прибраться на столе, и решаю, что нет. Она примет это за вторжение, а не помощь. Однако чайного питомца я возвращаю на прежнее место на полке. Пусть она сама найдет его и отреагирует без необходимости считаться с моими эмоциями.

Она не захочет видеть меня, когда придет на работу, так что я закрываю дверь и ухожу. А теперь я наконец-то найду святилище. Только вот его нет на карте.

Я внимательно изучаю ее, щурясь в лучах рассветного солнца, но отметки нигде не видно. Однако Лорвин подтвердила, что святилище тут есть. Придется спросить ее… Или Ристери? В другой раз.

А теперь чем заняться? Меня все еще трясет от избытка энергии. Подумываю вернуться на подворье гелланцев, но и это кажется мне вторжением в пространство Лорвин. К тому же на карте его тоже нет.

Ночной рынок откроется только вечером, но, думаю, на рассвете на Центральном рынке можно вдоволь наглядеться на прилавки, никому не мешая. Он-то на карте обозначен четко. Вооружившись ей, я выдвигаюсь.

На улицах тихо и пусто. Я рассматриваю волшебные украшения в витрине лавки, когда кто-то внутри подходит, жестами пытается прогнать меня и губами проговаривает: «Мы закрыты».

Я иду дальше, потирая запястья там, где раньше тяжелели браслеты, и подхожу к лавке Тиано. Я ожидала, что он живет как истинный представитель элиты: спит допоздна, пока другие работают, или отдыхает от ночных свиданий.

Но Тиано не спит: сидит, опершись на распахнутую дверь лавки, и с насмешливым выражением лица ждет, когда я подойду.

Я слишком нетерпелива, слишком невнимательна сейчас к деталям, чтобы взаимодействовать с таким любителем игр, как Тиано. Не успеваю скрыться из виду, как он спрашивает:

– Что же привело к нам в такую рань будущего чайного мастера?

– Бессонница, – признаюсь я после секунды молчания. Что еще я могла сказать?

– Разве от такой напасти нет чая? Какой кошмар.

– Есть. Возможно, Талмери одолжит мне немного заварки.

Тиано фыркает:

– Я никому не скажу о ваших воровских намерениях, ведь очень высоко ценю нашу зарождающуюся дружбу.

– Тогда постараюсь не попадаться на глаза местной полиции, – острю я, и мне наконец приходит кое-что на ум. Может быть, слишком неосторожно спрашивать такое у шпиона, но… – Тиано, подскажите, как выбрать хороший подарок?

– И на такие глупые вопросы я трачу собственное утро, – ерничает он. – Уверен, даже вам уже доводилось что-то дарить.

Это правда. Я размышляю над ответом.

– Не тогда, когда подарок имеет такое важное значение.

– Вот оно что, – восклицает Тиано. – Неподъемный груз обязательств.

Я мотаю головой:

– Никакой труд и никакие деньги не сравнятся с тем, что он для меня сделал.

Интересно, спросит ли Тиано, о ком я, или он уже знает… или притворится, что знает. Это не та тема, которую мне бы хотелось с ним обсуждать.

– Вас удивит, какие горы может свернуть внушительная денежная сумма, – говорит Тиано.

– Возможно, но все же простое спасибо не годится, – отвечаю я.

– Некоторые долги вернуть невозможно, ни полностью, ни даже частично, – говорит Тиано.

Его голос слишком ровный.

– Это правда. Но ведь стоит попробовать, верно? Или лучше оставить прошлое в прошлом и жить дальше? – спрашиваю я.

Тиано усмехается:

– У вас еще слишком мало опыта, чтобы о таком рассуждать.

– Именно поэтому и спросила у вас.

У него перехватывает дыхание, а потом он разражается хохотом, долгим и громким:

– О, милочка. Я последний человек за пределами Катастрофы, которого стоит об этом спрашивать. Однако вы меня поймали. Заходите.

Он пинает с дороги ящик, и дверь чуть ли не захлопывается у меня перед носом.

Его лавка – настоящий лабиринт, как и его душа.

– Какой подарок вам нужен? – спрашивает Тиано.

– Если бы я знала…

– Подумайте еще раз.

Я замолкаю.

– Подарок, который бы показал, насколько я ценю его старания.

– Значит, что-то приятное. Вы хотите, чтобы он думал о вас хорошо?

Я почти отвечаю «да», но мешкаю:

– Не хочу дарить что-то, что заставит его чувствовать себя обязанным, если вы об этом.

Он останавливается, поворачивается и смотрит на меня с ухмылкой.

– Не об этом. Но я запомню, – говорит он.

Я краснею, не совсем понимая почему. Ухмылка Тиано расползается, он снова идет вперед.

– Вы печь пробовали? – спрашивает он.

Теперь останавливаюсь я.

– Нет. Я могу вскипятить воду, но… я хотела сделать что-то приятное.

Тиано усмехается:

– Готовка – это работа… как и все ремесла. Сделанное своими руками высоко ценится. Полагаю, вы мало что умеете делать руками.

– Умею проводить чайные церемонии, – неуверенно говорю я.

– И чай, как вам известно, замечательный подарок, но слишком уж в вашей зоне комфорта. Покажется, будто вы даже не старались ничего придумать. А с едой – наоборот. Это то, что нам нужно, и то, что доставляет нам удовольствие.

– Выпечка – подарок, потому что это излишество, – вторю я ему.

– И смысл лакомства, без которого можно обойтись, в том, что, если оно не понравится, от него можно избавиться без угрызений совести. К следующей встрече еда бы все равно испортилась, так что можно сделать вид, что ее съели с удовольствием.

– Но я все равно хочу постараться и испечь что-то вкусное.

Определенно, это